Скэриэл нагнулся к мальчику. Я всё же подошёл и прислушался.
– Позволь мне самому разобраться с грязью, чтобы ты никогда с этим не столкнулся. Отис, твоё место не здесь. Ты слишком умён, чтобы продавать на улице газеты и зажигалки. Держись подальше от этих улиц, от Тони и Юджина. Я поговорю с Клэр. Она может как угодно гробить свою жизнь, но тебе я этого не позволю.
Отис что-то прошептал и прильнул к Скэриэлу. Тот вновь обнял его и похлопал по спине. Попрощавшись с мальчиком, мы молча двинулись вдоль улицы. Я хотел спросить о многом: о Тони, об Отисе, о грязных деньгах, о Клэр, о том, что же всё-таки он, Джером и Эдвард занимаются в Запретных землях, – но не успел. Скэриэл поймал мою руку и ненадолго сжал, то ли ободряя, то ли ища поддержки.
– Замёрз? Тебе нужны перчатки. Идём.
Я кивнул, но промолчал. Похоже, он чувствовал, как я напряжён, и боялся моих вопросов, потому что отстранился, сунул руки в карманы и как можно небрежнее бросил:
– Добро пожаловать в
Вот только что он мог сделать? Вытащить из Запретных земель одного мальчишку? Двух детей? Трёх? У него не хватит на всех таких, как Отис, ни денег, ни сил. Захотелось вдруг обнять его и ещё раз сказать, что он делает хорошее дело. Но смысла в этом не было. И главное, я ведь ничем не мог помочь. Ни ему, ни другим.
– Спасибо, что всё-таки впустил, – проговорил я тихо. – Это важно для меня.
Мы молча прошли ещё несколько поворотов и оказались на широкой, заполненной людьми улице. Я увидел тот самый клуб, «Глубокая яма», место, где меня бросил Оскар. Снова стало тревожно. Вернулись мысли, которые я тщетно гнал. Да, конечно, Скэриэл молодец, что помогает здешним детям и, как бы он это ни делал, я не имею права осуждать его… но я должен хоть что-то понять.
– Чем ты занимаешься здесь? – решившись, начал я и тут же поймал острый взгляд.
– В смысле?
– Отис сказал, что у тебя грязные деньги.
– Все деньги в Запретных землях – грязные, – усмехнулся Скэр.
– Что ты, например, делал в клубе, когда Оскар меня кинул? – Я перегородил ему дорогу, как совсем недавно он сделал с Отисом.
– А. – Скэриэл посмотрел на «Глубокую яму» и расплывчато проговорил: – Да ничего особенного.
– Наркотики? – выдохнул я, молясь, чтобы ответ был отрицательный.
– Нет, ты чего? – Он округлил глаза.
– Проституция?
– Я не сутенёр, Готье, – процедил он.
– Но что-то связанное с проституцией?
Скэриэл уязвлено нахмурился:
– Ерунду не неси. Ты за кого вообще меня принимаешь?
Мы замолчали. Скэриэлу, конечно, не нравились мои вопросы. Я не хотел его обидеть, но и успокоиться не мог.
– Так чем?..
– Давай закончим на этом, – сердито оборвал он. – Меня напрягает твоё любопытство. Зная тебя, – он ткнул меня пальцем в грудь, – скажу раз и навсегда: не прикасайся к наркотикам ни в каком виде. Даже для баловства. Я голову тебе оторву, – тут он ткнул меня пальцем в лоб, но я грубо отмахнулся, – если узнаю, что ты принимаешь. А если узнаю, кто толкнул тебе дурь, жертв будет больше. Понятно?
– Чего? – Теперь оскорбился я. – Я и не собирался!
Он никогда не доходил до того, чтобы запрещать мне что-то в подобном тоне.
– Что-нибудь ещё, папочка? – процедил я сквозь зубы. – Может, мне и в бордели вход воспрещён, потому что ты так сказал?
– А тебе в бордель захотелось? – расплылся в улыбке Скэриэл.
На бордели мне было плевать, но я ужасно не хотел ему уступать.
– А что? Запрещаешь?
– Сейчас договоришься, и я тебя повезу обратно домой, сдам на руки мистеру Хитклифу и потребую поместить тебя под ещё один домашний арест, – пригрозил он.
– Я окна закрою, и ты не войдёшь.
– Я через дверь, по старинке, – парировал он.
– Никто тебя не пустит.
Скэриэл снисходительно поднял бровь и заверил:
– После того, как я тебя лично сдам твоему отцу, пустят.
Я хотел было ещё что-то сказать, но замолчал, поняв, какой нелепый разговор у нас выходит. Я ведь и правда веду себя сейчас, как его тупой младший брат или капризная подружка. И хотя вся моя злость поднялась оттого, что и я за него переживал, я сдался первым. Сделав пару глубоких вдохов, я сменил тему:
– Ты говорил, что у тебя здесь связи.
– Я подрабатывал некоторое время в клубе и знаю кое-кого из персонала.
– Тогда ты знаешь Билли?
– Билли? – переспросил он.
– Та девушка, что обдурила меня в тот день.
– Её я не знал, – отчеканил Скэриэл, на что я недовольно проговорил:
– Но она работала в клубе, и ты только что сказал, что знаешь людей оттуда.
– А ты упёртый, – усмехнулся он. – Ты не понимаешь, как устроен этот клуб и какая там текучка кадров. Я знаю тех, кто давно тут работает: администраторов, менеджеров. Но Билли была новенькой, а всех девочек я не запоминаю.
– Я хочу с ней встретиться. Можешь помочь?
– Зачем? – Скэр поморщился. – Глупая идея.
– Хочу расспросить про тот день и про Оскара.
– Да она тебя даже не вспомнит, – заверил он. – Таких, как ты, по вечерам там пруд пруди.
– Но Оскара Вотермила сложно забыть, особенно если он передаёт тебе деньги и просит об одолжении, – не сдавался я и повторил: – Хочу с ней встретиться.
