– Что я делаю не так? Ты хочешь, чтобы я относился к полукровкам как к равным? Ты хочешь дать им наши права? Давай поселим их всех в центре. Через неделю всё тут будет изгажено! – Отец снова заводился, но остановил себя. Помолчав, он продолжил спокойным голосом: – Мы не просто так рождаемся разными, Готье. Почему одним дана свыше тёмная материя, а другим нет? Не задумывался? Так предопределено. Одни хороши в управлении, другие в исполнении обязанностей, а третьи не способны ни на что. Посади кухарку руководить страной – и не выйдет ничего хорошего. В некоторых странах полукровки даже становятся президентами, но это только для вида, показная демократия, лицемерная политкорректность, чтобы успокоить общественность. Никто в здравом уме не посадит полукровку или низшего управлять страной. За такими людьми всегда наблюдают чистокровные. Понимаешь, каждому своё место. – Помедлив, отец тихо добавил: – Со временем ты поймёшь.
Я молчал, сдерживая слёзы. Совсем не хотелось плакать при нём.
– Готье, хотя бы не совершай моих ошибок. По молодости я тоже дружил с полукровками. – Я ошеломлённо воззрился на отца, но он смотрел в окно. – Это не дружба. Они используют тебя, прекрасно понимая, что ты владеешь тем, чего у них нет: власть, деньги, связи. Отношения ради выгоды.
– Вы дружили?.. – тихо переспросил я.
Он повернулся ко мне. Горькая улыбка коснулась его лица.
– Я был молод и наивен. Именно тогда я и разочаровался в дружбе. Не хочу, чтобы это произошло и с тобой. – Его голос смягчился. Казалось, он жалеет о своей резкости. – Подойди.
Я неуверенно сделал пару шагов. Отец раскрыл руки, приглашая к себе. Наверное, я никогда не был так растерян, как сейчас. Он сам сделал шаг навстречу и, обнимая, притянул меня к себе. Вблизи он казался ещё выше. Парфюм, тот самый, что прочно ассоциировался у меня с отцом, сразу ударил в нос. Родной запах. Этот парфюм давным-давно подарила ему мама. В глазах предательски защипало. Как бы я хотел сейчас обнять её и тоже вот так стоять, ощущая тепло нежных рук. Она бы поняла меня.
Отцовская ладонь мягко легла мне на макушку. Щекой я чувствовал ткань шерстяного пиджака.
– Как ты быстро вырос, – проговорил он тихо, с сожалением. – Я не хочу, чтобы полукровка обидел тебя.
Отец избегал называть Скэриэла по имени. Но все равно я не мог справиться с нахлынувшими чувствами.
– Простите меня, пожалуйста, за тот раз, – внезапно начал я, – когда я воспользовался тёмной материей. Я не хотел.
– Я знаю. – Отец отпустил меня, и мы неловко замерли.
– Мне очень жаль. Правда. Я места себе не находил. – Я принялся нервно щёлкать пальцами, но мигом себя остановил, понимая, как это раздражает.
– Да, Гедеон рассказывал.
– Гедеон? – Я поднял голову и посмотрел на отца.
– Он наблюдает за тобой и рассказывает о твоих делах.
Наблюдает? Рассказывает о моих делах? Гедеон? Слишком много вопросов, от которых голова кругом.
Я чувствовал, что отец смягчился, поэтому решил осторожно вернуться к исходной теме. Первая моя речь вышла никудышной. Теперь я решил пойти другим путём. Всё ещё было страшно с ним спорить, но то, как смущённо, с лёгкой долей растерянности он смотрел, придало сил. Значит, не мне одному тяжело давался этот разговор.
– Отец, я понимаю ваши опасения по поводу, – я решил, что будет разумно тоже не произносить имя Скэриэла, – моих друзей. Но я взрослею и хочу сам узнать, кто мне друг, а кто нет. Методом проб и ошибок, – я молниеносно подбирал слова, вспоминая статью на тему отношений, которую прочитал час назад. – Я готов набивать шишки, но это будут мои шишки, – выделив голосом «мои», я серьёзно продолжил: – Обещаю, что буду очень осторожен и если что-то пойдёт не так, то сразу вам всё расскажу.
Он смотрел долго, изучающе, словно пытался запомнить мое лицо до мельчайших деталей. Я выдержал его взгляд. Я готовился во что бы то ни стало идти до конца, понимая: если не сейчас, то больше никогда у меня не получится поговорить с ним по душам. Возможно, впервые мы говорим как отец и сын – как близкие люди.
Внезапно он кивнул.
– Хорошо, – чуть жёстче произнёс отец, видимо, не уверенный в своём решении, – ты можешь с ним видеться, – эта фраза далась ему тяжелее всего, – но взамен я тоже попрошу тебя кое о чём.
Я, потрясённый этой внезапной щедростью, не успел ответить. Он продолжил:
– Есть хороший психолог, мне посоветовали. Ты не против походить к ней?
– Психолог? – Меня передёрнуло, эйфория немного прошла, я даже начал злиться. – Зачем? Вы думаете, у меня крыша поехала?
– Не неси ерунды, Готье, – недовольно одёрнул меня отец. – Психолог тебе нужен для экзамена по тёмной материи. Я знаю, что практика сложно тебе даётся, но ты силён, – он усмехнулся, будто напоминая, как я недавно сбил его в холле, – значит, дело не в самой материи. Пара сеансов, ничего серьёзного. Попробуете разобраться, что тебе мешает.
Я нахмурился: ожидал чего угодно, но не такого предложения. Он что… действительно хотел помочь?
– Тогда вы разрешите дружить, с кем я хочу?
