– Хорошего понемножку, – весело ответила Оливия. – Я же не хочу, чтобы они попадали в обморок.
– Как будто тебе вообще есть до них дело…
– Иди к чёрту, милый, – проворковала она.
Оливер громко хлопнул в ладоши, отчего я вздрогнул, и резко встал.
– Ну что там с фотками?
– Да зачем вам фотки? – Оливия закатила глаза. Клянусь, в этот момент она выглядела так же, как Оливер. Потрясающее сходство. – Просто напиши заявление по поводу шантажа на этот кусок дерьма.
Крепкие словечки, вылетавшие изо рта Оливии, поразили меня. Так вот что чувствовал отец, когда я высказал ему по поводу Скэриэла. Теперь я его понимал.
– Нет! Отец так может узнать! – Оливер гневно посмотрел на неё. – И ты не смей ему говорить!
– Больно надо, – бросила Оливия, отвернувшись.
– В общем, – подал голос Скэриэл, – есть кое-что. Не лучшее качество, но что есть, с тем и будем работать. – Он потянулся к рюкзаку и достал фотографии. – Вот.
– Ну хоть что-то, – нетерпеливо проговорил Оливер, протягивая руку.
Я подошёл ближе и принялся рассматривать снимки. Бернард – это, без сомнения, был он, хоть изображение и оказалось нечётким, так ещё сделанным в тёмном помещении – в окружении двух человек нагнулся к белой, тонкой, еле заметной дорожке на столике. Усомниться в его действиях мог только идиот.
– Это лучшее, что я видел в своей жизни, – медленно проговорил Оливер, и Оливия прыснула. Брум повернулся к Скэриэлу и восхищённо посмотрел на него. – Я не знаю, как тебя благодарить. Ты мне жизнь спас.
– Я был рад помочь, – смущённо сказал Скэриэл.
– Это просто охренеть, – оценил я. – Это что? Он наркоман?
– Да хоть маньяк! – Оливер прижал снимки к груди. – Это моё спасение.
– Ага, похоже на кокаин, – подтвердил Скэриэл.
– Вот дела… – только и смог вымолвить я.
– А телефон ты зачем утопила? – вдруг весело спросил Скэриэл у Оливии.
– Ох, – отмахнулась она, – мой глупый маленький братец считал, что, если он будет долго упрашивать этого придурка, тот над ним сжалится.
– Да какая уже разница, – беззлобно сказал Оливер, рассматривая снимки.
– «Пожалуйста, Бернард, пожалуйста, не надо, я не могу достать список вопросов мистера Крона, ну прошу тебя, ы-ы-ы», – спародировала Оливия брата, чуть понизив тон.
– А что оставалось делать?! – вспылил Оливер. – Если бы не это, – он помахал фотографиями, – я бы сейчас повесился, честное слово!
– Повесился, как же, – усмехнулась она. – Кто бы тебе разрешил! Истеричка.
– Сама истеричка! – не унимался Оливер. – Кто мне ладонь порезал? У тебя проблемы с головой. Лечиться надо. Ты бешеная!
– У кого проблемы с головой, так это у тебя, – с ироничной улыбкой проговорила Оливия и сладко добавила: – Это же не я липну ко всяким мудакам.
– И так каждый день, – устало выдал Оливер. – Такого и врагу не пожелаешь.
– А ладонь-то зачем? – спросил Скэриэл. Кажется, ситуация его забавляла.
– Молчи, – гневно предостерёг Оливер, глядя на сестру.
Я уже заранее знал, что она точно не послушается.
– Ну… после того как я избавилась от его телефона, этот… – Оливия не могла подобрать слова, чтобы точно описать брата, – идиот собрался домой к Бернарду, чтобы умолять его на коленях.
– Ладно, хватит мусолить прошлое! – рявкнул Оливер. – У меня теперь другая проблема. Что дальше делать? Как шантажировать Бернарда?
– А вот это хороший вопрос, – хитро улыбнулся Скэриэл.
Люмьер разразился заразительным смехом, привлекая внимание редких прохожих, гуляющих в парке. Какая-то пожилая дама смерила нас недовольным взглядом; чуть поодаль двое рабочих-полукровок оглянулись, но быстро вернулись к сбору опавших листьев. Я натянул мамин шарф на подбородок, прячась от сильного ветра.
Люмьер был в прекрасном расположении духа, в отличие от меня. Я бы присоединился и вдоволь посмеялся вместе с ним, не будь я при этом главной причиной столь бурных эмоций. Прошло немало времени, прежде чем он сквозь смех произнёс:
– Повтори, что ты сейчас сказал.
– Эм, – сконфуженно выдал я.
Наверное, я выглядел настолько сбитым с толку, что у Люмьера в какой-то момент проснулась совесть. Он жестом указал мне на ближайшую скамью.
– Прости, я просто… – продолжил он, широко улыбаясь, и сел рядом, закинув ногу на ногу. – Мне, кажется, послышалось, или ты сказа-ал… – растягивая слова, произнёс Люмьер, словно вновь был готов рассмеяться.
Похоже, он не верил своим ушам.
Это было субботнее утро. Я предложил Люмьеру встретиться – мы обменялись контактами ещё в ресторане, – чтобы попросить о помощи. В моём представлении мы бы серьёзно поговорили, но вся серьёзность слетела ещё до того, как я открыл рот. Люмьер сегодня просто светился от радости. Его не смущало, что я назначил раннюю встречу, ему не мешал сильный промозглый ветер, притом что я уже дрожал как осиновый лист. Это я предложил встретиться в парке подальше от лишних глаз, о чём уже жалел, но старался не подавать виду. Всю ночь думал о том, как попрошу Люмьера о наставничестве, и надеялся, что он не откажет мне.
Я выдохнул и быстро произнёс:
– Я сказал отцу, что ты согласился быть моим наставником в Академии Святых и Великих.
