– Тебе нужен покой, нельзя было вставать.
– Я знаю, Джером, – мрачно бросил он, идя к лестнице. – Этот сукин сын Адам ещё поплатится.
– За что он порезал тебя? – тихо спросил я, следуя за Скэриэлом. – Не думал, что он решится напасть.
– Разве таким, как Адам Шерр, нужна причина? – недовольно выдал он.
Я ничего не ответил, и Скэриэл поплёлся по ступенькам. От помощи он отказался, поэтому мне только и оставалось, что подниматься за ним, беспомощно сжимая свитер в руках.
Хитклиф узнал о способностях Скэриэла и даже не закатил скандал. Что уж там, даже не обиделся. Неужели этот чистокровный совсем наивный и мягкотелый, раз принимает всё от Скэриэла за чистую монету? Я злился из-за того, что даже такой большой секрет не рассорил их.
Через пару дней постельного режима Скэриэлу и правда стало лучше. Адама мы больше не упоминали, словно получить ножевое ранение было ничем не примечательным событием, чем-то между походом в магазин и стиркой белья. Я всё задавался вопросом, что же стало для Адама спусковым крючком, но Скэриэл вечно его провоцировал, так что это всё – он вернулся домой мертвецки бледный и, согнувшись в три погибели от боли, истекал кровью в холле – было вопросом времени.
Теперь Скэриэл вот уже несколько часов сидел в гостиной и усердно переписывал что-то из учебника в тетрадь. Настроение его было приподнятым, что опять же никак не вязалось с недавней стычкой. Проходя мимо, я заглянул ему за плечо и, пробежавшись взглядом по первой строчке, тихо спросил:
– Это латынь?
В последнее время он занимался только ею, так что тут несложно было догадаться.
– Да, – не отвлекаясь, ответил Скэриэл. – Вот послушай. – Он расправил плечи, приподнял подбородок и с торжественной интонацией прочитал: – Aut cum scuto, aut in scuto.
Естественно, я ничего не понял. Даже если он зачитывал мне это ранее, всё равно бы не вспомнил.
– «Со щитом или на щите». – Скэриэл сиял от радости, как будто сам был автором этой цитаты. – Либо победить, либо погибнуть со славой.
Я бы предпочёл и вовсе держаться подальше не только от щита, но и от любого другого оружия.
– Тебе подходит, – кивнул я.
– Надеюсь, что всё же останусь со щитом, – усмехнулся он.
– Прочти что-нибудь ещё.
Мне нравилось наблюдать за тем, как Скэриэл учится. Он с таким азартом принимался за новую книгу или задачу, что это не могло не заражать энтузиазмом.
– Imperare sibi maximum imperium est.
– И как переводится?
– «Власть над собой – высшая власть». Это слова римского философа.
– Что это значит?
– Если возьмешь себя в руки, то всего добьёшься.
Устроившись в кресле, я ещё с минуту наблюдал за тем, как он конспектирует главы. Наконец решился спросить:
– Тебе… это действительно нравится? Или это ради чистокровных?
– Артюр Рембо писал стихи на латыни, хоть и был полукровкой, – всё так же не отвлекаясь от записей, ответил Скэриэл.
– Откуда он её знал?
– Он её учил. – Скэриэл поднял голову и хитро улыбнулся. – Тёмная материя не всегда управляла миром. Да и сейчас во многих странах она потеряла свою значимость.
– Не всегда? – недоверчиво переспросил я.
– Ага.
– Но почему тогда всё вертится вокруг неё?
Прежде я почти не задумывался о том, что творится в мире, кто как живет, как всё устроено. Всю жизнь мне необходимо было выживать, так что не оставалось времени забивать голову другими мыслями, особенно политикой.
– Просто кто-то сверху управляет всем этим и ему выгоден такой расклад.
– Ты хочешь сказать, что это чистокровные?
– Конечно. – Скэриэл потянулся, разминаясь, и встал, собирая в стопку тетради и учебники. – Чистокровным выгодна тёмная материя, потому что только они ею владеют. Если бы полукровки и низшие имели силы, а чистокровные нет, то во всём мире материя была бы запрещена. Она была бы вне закона. Знаешь, как ведьм сжигали в Средневековье. Вот так бы ловили неугодных полукровок и низших. – Он задумался и добавил: – Или даже хуже. Был бы геноцид, нас бы преследовали и уничтожали. Мы живём в больном мире, Джером. Войны, борьба за власть – вся эта зараза была и будет всегда. – Скэриэл взял стопку и направился к лестнице. – Таков человек, ему вечно необходимо что-то делить и доказывать своё превосходство.
– Разве это правильно? – бросил я со своего места.
Скэриэл остановился на ступеньках и удивлённо посмотрел на меня.
– Что значит слово «правильность»? Это соблюдение правил, да? Ну так вот, чистокровные установили свои правила. Мы все им следуем. – Он пожал плечами. – Разве нет? Это «правильно» в Октавии.
Я так и не понял, говорил он это искренне или с сарказмом. Хотя кому я вру, наверное, нет на этом свете человека, который смог бы понять Скэриэла Лоу с полуслова.
Вечером, когда я закончил уборку на втором этаже – сам не заметил, как мытьё окон, стирка, глажка и протирание пыли стали моей еженедельной рутиной – и уставший спустился к ужину, Эдвард что-то бурно обсуждал со Скэриэлом. Моя порция уже остывала на столе.
– Поэтому я и говорю, что надо следить за всей триадой… – Скэриэл с аппетитом уплетал пасту, наматывая спагетти на вилку.
