После встречи с миссис Рипли меня опять охватило отчаяние из-за того, что ей удалось основательно покопаться в моей голове. Как я ни старался давать меньше конкретики, она била точно в цель и мягко дёргала за нужные ей ниточки, так что я не сразу замечал, как преподношу всю информацию на блюдечке. Спустя пару часов я понимал, что наговорил лишнего, и в сотый раз жалел, что согласился на терапию. Возможно, я чувствовал бы себя намного лучше, если бы над нашими сеансами не нависала как дамоклов меч устрашающая тень моего отца.
– Ты не был на «Щелкунчике», – обиженно произнесла Габриэлла сверху, расчёсывая мои волосы.
Она сидела на кровати, возвышаясь надо мной, пока я, как собачонка, терпеливо ждал на ковре. После особенно настырных просьб пришлось позволить ей навести красоту на моей голове. Ума не приложу, откуда она доставала лаки и блёстки для волос в таких количествах.
– У меня был сеанс психотерапии. Я предупредил Леона, что не смогу посмотреть его выступление. – Я не поднимал взгляда от учебника по латыни.
– Я бы на его месте обиделась, – пробурчала Габи, и струя лака в очередной раз забетонировала мои пряди.
– Во избежание этого я послал ему цветы. – Я чихнул от резкого химического запаха. – Ты могла предупредить? Кажется, эта штука попала мне в глаза.
– Ничего не попало, – хихикнула Габи. – Не ври. Я осторожно делаю. И вообще, будь я Леоном, я бы всё равно обиделась.
– Тогда мне повезло, что ты не Леон.
– Но ты обещал, что мы вместе пойдём смотреть «Щелкунчика». – Она потянула за расчёску, запутавшуюся в моих волосах, да так больно, что у меня чуть глаза на лоб не полезли.
– Ай, Габи! Осторожнее. Все волосы вырвешь.
– Не крути головой, – раздражённо раздалось над ухом. – Когда Леон снова будет выступать, давай пойдём вместе, – потребовала Габриэлла.
– Хорошо. С кем ты ходила? Кто был на постановке?
– Сильвия, Гедеон, ещё два его друга. Я не помню, как их зовут. Ещё Кристин. Но у нас места были лучше. Кристин с мамой сидела позади нас.
– Что за друзья Гедеона? Люмьер?
– Наверное. Вроде его так зовут. Когда был антракт, Кристин сказала, что ей…
– А второй кто? – перебил я, не желая слушать про подружку. – Оскар? Николас?
– Оскара я знаю, – недовольно проговорила Габи. – Это был не он.
– Значит, Николас? Ай!
– Да не знаю я! Сиди смирно.
Она замолчала. Какое-то время я вчитывался в грамматику, пытаясь разобраться со спряжениями глаголов. Но мысли постоянно убегали от латыни.
– Габи? – позвал наконец я. – Что ты думаешь о полукровках?
– Что? Полукровки? Ты про кого именно? – затараторила она.
– Я про вообще. Как ты к ним относишься?
– Никак, – удивлённо выдала она. – А что? – Видимо, я так ошарашил Габи вопросом, что она растерялась. Расчёска повисла на моих волосах.
– Просто.
– А что про них думать? – Она вернулась к возне с моими прядями.
– Ну вот представь, что ты родилась полукровкой…
– Что ты такое говоришь? Как это?
– Что бы ты делала, если бы сейчас была полукровкой? Просто представь.
– Танцевала в «Щелкунчике», – торжественно проговорила она.
– Ну, это вряд ли, – с сомнением отозвался я. – Ты бы, наверное, уже работала, если бы родилась в Запретных землях.
– Дети не работают! – рассердилась Габи.
– А дети-полукровки работают.
– Ты врёшь.
– Ну, может, не все работают, а те, у кого нет возможности платить за обучение.
– А ты? Если бы был полукровкой? – заинтересовалась она.
– Точно бы не ходил по психологам, не учил латынь и не ел на ужин бефстроганов.
– И что бы делал тогда?
– Работал бы в доме у такой, как ты. Прислуживал бы чистокровным.
– Как Лора? – Габриэлла опять без предупреждения залила мои волосы лаком. Я вовремя прикрыл глаза.
– Да, наверное. – Я помахал рукой перед лицом, разгоняя пахучее облако.
– Лора хорошая, – довольно проговорила Габи. – И Сильвия. И остальные, кто здесь работают.
– А Скэриэл?
– Он тоже иногда хороший.
– И когда он хороший? – усмехнулся я, откладывая учебник.
– Ну-у, – протянула она. – Например, когда играет со мной. Когда мы смотрим мультики. Когда он смешно шутит.
– А когда плохой?
– Папа всегда говорит, что он плохой.
– Почему он так говорит?
– Потому что Скэриэл – полукровка, – заключила Габриэлла.
– Но ведь Лора и Сильвия тоже полукровки.
– Да не знаю. Это сложно. – Она устало выдохнула, – Тогда все полукровки хорошие. Скэриэл тоже.
– Полукровки из Запретных земель тоже?
– Запретные земли – это очень плохое место, – тихо проговорила Габи.
– Но Скэриэл и Чарли родились там. Они, получается, всё-таки плохие?
– Готье! – возмутилась она. – Хватит!
– Прости. Я хотел сказать, что не надо считать всех полукровок хорошими или всех плохими. Среди чистокровных тоже много придурков. Иногда они поступают даже хуже, чем полукровки или низшие.
– Низшие хуже всех, – уверенно возразила Габи.
– Ладно. – Я почувствовал, что устал. – Потом ещё вернёмся к этому разговору.
