– Прошу прощения, у меня не было намерения вас обидеть, – спешно заверил я, повернувшись. Миссис Рипли улыбалась уголками губ, взгляд её был заинтересованным, словно я предстал перед ней в новом свете. – Возможно, дело в том, что у меня сегодня выдалось не лучшее утро.
– Что-то произошло? – Голос её был всё таким же спокойным, и мне в ней это очень нравилось.
– Ничего. – Я пожал плечами. – Просто проснулся в своём доме.
– Вам не нравится находиться в собственном доме?
– Скажем так… – Задумавшись, я постарался избежать громких слов. – Я не в восторге.
– Где бы вам хотелось находиться?
– Иногда кажется, что я не на своём месте. Быть может, я мог бы учиться и жить за границей. – Я повернулся к картине и продолжил разглядывать мазки. – Там, где другие порядки. Другие нравы. В более свободных странах?
– Что вас останавливает?
– Риск стать отшельником, – отшутился я, в глубине души понимая, что в моих словах есть доля правды.
– А это вероятно?
– Вполне. Боюсь, что в чужой стране я вообще перестану общаться с людьми. Здесь моя семья, друзья. А там, – я взглянул на неё с улыбкой, – кто знает. Среди незнакомцев, может, окончательно замкнусь в себе?
– Сейчас вы не замыкаетесь. По сравнению с нашим первым сеансом наметился большой прогресс. Может, не всё так плохо?
– Вам платят за разговоры со мной. Я просто не хотел доставлять неудобства. Но знаете, я бы предпочёл просто помолчать.
– Ещё одна грубость, мистер Хитклиф. Вас очень заботит оплата моего труда.
– Простите. Я не это имел в виду. – Я постарался скорее сменить тему. – Думаю, что когда поступлю в Академию Святых и Великих, то перееду в общежитие.
– Хороший способ выйти из зоны комфорта. Вы говорили об этом с отцом?
– Мы даже мою драку всё ещё не обсудили. А может, он и не хочет это обсуждать. Как вы знаете, старейшины много работают. У него нет времени на меня. Что-то мне подсказывает, что вас наняли именно для таких разговоров. Отец перекинул часть ответственности.
– Вам не хватает отцовской любви? – спросила она без тени сомнения, словно уже знала ответ на свой вопрос.
– Я в порядке. – Усмехнувшись, я неспешно перешёл ко второй картине Давида.
– Ваши поступки и слова говорят об обратном. – Она неспеша встала рядом со мной и тоже начала разглядывать картину.
Миссис Рипли была высокой, а на каблуках оказалась выше меня на добрые десять сантиметров. Но, несмотря на свой рост, выглядела хрупкой и грациозной.
– Мы можем поговорить о чём-нибудь другом? – сдержанно спросил я, отступив.
– Хорошо. – Она отошла, давая мне больше личного пространства. – На прошлом сеансе вы были немного расстроены. Как сейчас себя чувствуете?
– Я был скорее без настроения. Мало что изменилось с прошлого сеанса.
– Дело в друзьях? – Она медленно прошлась до своего рабочего стола. – Вы обмолвились, но не стали продолжать тему.
Я слушал, как её каблуки отбивают чёткий ритм.
– У вас хорошая память. Но я не хочу говорить о друзьях.
– О чём бы вы хотели поговорить?
– Вы явно не одобрите моё предложение. Я бы помолчал до конца сеанса. – Я посмотрел на настенные часы. – Осталось минут двадцать.
– К сожалению, этот вариант нам не подходит, потому что вы приходите сюда как раз для терапии. Терапия подразумевает разговоры. – К моему удивлению, она довольно улыбнулась. – Вы хорошо выстраиваете личные границы…
– Как оказалось, не так уж и хорошо. Сейчас мои границы в очередной раз ломаются под вашим натиском.
– Позвольте мне закончить. – Голос миссис Рипли стал настойчивее. – Не преувеличивайте. Ваши границы не ломаются, вы сами неохотно, но всё же открываете их. Вам хочется строить баррикады, окружать себя ограничительной лентой, но всего этого вы одновременно и боитесь.
Я мысленно выругался.
– Ладно, давайте лучше о друзьях, – предпринял я очередную попытку уйти от неудобной темы.
– Как хотите. Что вы можете о них сказать?
– Что они у меня есть. – Я потёр переносицу и, помрачнев, проговорил: – Хотя иногда меня одолевают сомнения, считают ли они меня своим другом.
– Почему вы сомневаетесь?
– Они тоже строят баррикады. Я хочу им помочь, но они не позволяют.
– Что-то это мне напоминает, – с улыбкой произнесла она.
– Мы с вами не друзья.
– Но я всё равно хочу вам помочь. Вы любите помогать другим?
– Я чувствую подвох в этом вопросе. – Прищурившись, я взглянул на неё.
– Вполне невинный вопрос.
– Не знаю, – покачал головой я. – Сложно ответить. Я просто чувствую, что не могу иначе.
Клив уже пострадал из-за моего «не могу иначе».
– Но когда вы в беде, а ваши друзья хотят вам помочь, вы позволяете им это? Или вы по привычке строите баррикады?
– Я выкапываю рвы, запускаю аллигаторов и расставляю капканы. – Сев в кресло напротив психотерапевта, я заставил себя выдержать её взгляд.
– Вам проще помочь другим, чем себе? Не задумывались о том, что ваше желание помочь близким связано с тем, что вы жаждете, чтобы кто-то упёртый помог вам? Кто-то, кто переплывёт ров, отвлечёт аллигаторов и обойдёт капканы.
– Пожалуй, лучше бы мы обсудили моё желание уехать из страны, – уклончиво произнёс я.
