Эта история начинается в Сирии, где богатая сирийская литература во многом была основана на переводах Аристотеля и греческих богословов. Часть этого наследия осталась в Сирии в ожидании арабского завоевания VII века, другую беженцы-несториане перенесли к персидскому двору и, таким образом, снова к арабам. Не имея собственной философии и науки, но обладая удивительной способностью ассимилировать чужие культуры, сарацины быстро впитали все, что смогли найти в Передней Азии, а со временем во многом дополнили это собственными изысканиями и опытом народов, живших дальше на Востоке. Арабские переводы делались непосредственно с греческого, как в случае с «Альмагестом» Птолемея (827), а также с сирийского и древнееврейского. Некоторые халифы поощряли образованность, а повсеместное распространение арабского языка облегчило взаимодействие и способствовало распространению общей культуры по всему исламскому миру, несмотря на политическую раздробленность. В раннее Средневековье земли Пророка были наиболее деятельным центром науки и философии как в области медицины и математики, так и в области астрономии, астрологии и алхимии. Арабы сумели приумножить греческое наследие описаниями болезней, которые позволяли их весьма точно идентифицировать; значительными достижениями в арифметике, алгебре и тригонометрии, хотя здесь также следует учитывать вклад индийцев; составлением астрономических таблиц, широко распространенных в Средневековье. Рецепция этих знаний в Западной Европе обозначила поворотный момент в истории европейской мысли.
До XII века интеллектуальные контакты между христианской Европой и арабским миром были редки и незначительны. Они почти полностью относятся к эпохе Крестовых походов, но немногим обязаны им самим. Крестоносцы были воинами, а не учеными, и нам известно не так много переводов, сделанных в Палестине или Сирии. Такие известные переводчики, как Стефан Пизанский около 1127 года и Филипп из Триполи, чья деятельность протекала в Сирии столетие спустя, остаются для нас не более чем именами. Первое связано с «Полной книгой медицинского искусства» Али ибн Аббаса, а второе – с широко известным сочинением «Тайная Тайных», которое приписывали Аристотелю. Аделард Батский тоже посетил Сирию в начале XII века, но мы не знаем, увез ли он оттуда с собой какие-либо тексты. Северная Африка была мусульманской начиная с VII века, и, хотя она могла похвастаться сравнительно небольшим количеством собственных школ, она оставалась важным проводником между Востоком и Испанией. Впоследствии сюда приезжали итальянские искатели приключений: Константин Африканский – «итальянец» лишь по имени, поскольку он умер монахом в Монтекассино, – и Леонардо Пизанский. Константин, по-видимому, придал новый импульс развитию медицины своими переводами Галена, Гиппократа и Исаака Израэли, а Леонардо Пизанский, сын таможенного чиновника в Северной Африке, познакомился там с арабской математикой, что позволило ему стать ведущим европейским математиком в XIII веке. Одна область Италии была наиболее тесно связана с этим движением – Сицилия. Расположенная между Европой и Африкой, она пребывала под владычеством арабов в 902–1091 годах, но даже при сменивших их норманнах мусульмане по-прежнему составляли значительную часть населения. Более того, у Сицилии было множество торговых связей с мусульманскими странами, в то время как король Рожер II проводил кампании в Северной Африке, а Фридрих II предпринял экспедицию в Палестину. Арабские врачи и астрологи работали при сицилийском дворе, и один из величайших арабских научных трудов, «География» аль-Идриси, был создан по приказу короля Рожера II. Евгений Палермский, ученый того времени, перевел «Оптику» Птолемея, а Михаил Скот и Феодор Антиохийский при Фридрихе II перевели для него несколько арабских сочинений по зоологии. Фридрих также вел переписку на научные темы со многими государями и учеными из мусульманских земель, работа над переводами продолжалась при его сыне и преемнике Манфреде. Здесь же на Сицилии, судя по всему, было выполнено еще несколько анонимных переводов.
