Сообщается, что на состоявшемся в Константинополе перед императором в 1136 году богословском диспуте «присутствовало немало латинян, среди которых было трое ученых мужей, искусных в двух языках и сведущих в словесности, а именно Яков Венецианский, Бургундио Пизанский и третий, прославившийся среди греков и латинян своим знанием литературы на обоих языках, по имени Моисей, итальянец из Бергамо, и он был признан обеими сторонами надежным переводчиком». Каждый из этих ученых известен нам также по другим источникам, и их можно назвать самыми выдающимися переводчиками Италии того периода за пределами Сицилийского королевства. Яков Венецианский перевел «новую логику» Аристотеля. Моисей из Бергамо, который обрел связи с Востоком через Венецию, оставил после себя лишь фрагменты своей многогранной деятельности грамматика, переводчика, поэта и собирателя рукописей, что позволяет нам увидеть в нем прообраз тех, кто в XV веке «и в бреду бормотал слова греческой речи»[182]. Бургундио Пизанский, несколько раз ездивший в Константинополь, был известной личностью в общественной жизни родного города. Хотя переводы с греческого, по всей видимости, занимали его только в часы досуга, его достижения значительнее, чем у всех современников. В основном это были богословские сочинения, включая труды Василия Великого, Иоанна Златоуста и Дамаскина, которые оказали значительное влияние на латинскую мысль. Философия была представлена Немезием, право – греческими цитатами из «Дигест», сельское хозяйство – выдержками из «Геопоники». Вероятно, больше всего он был известен как автор популярных переводов «Афоризмов» Гиппократа и десяти работ Галена, которые другой пизанец, Стефан Пизанский, помог перевести с арабского. Его эпитафия прославляет всестороннюю образованность этого «превосходного переводчика» (
Следует также упомянуть и двух других, менее знаменитых, чем Бургундио, представителей пизанской колонии в Константинополе – Гуго Этериана и Льва, более известного как Лев Тосканец. Хотя Гуго и владел обоими языками, он был не столько переводчиком, сколько ярым поборником латинской веры в полемике с греческими богословами, и в результате его полемическая карьера увенчалась кардинальской шляпой[183] от Луция III. Лев Тосканец, придворный переводчик императора, перевел множество работ Диона Хрисостома и сонник «Онейрокритикон» Ахмеда ибн Сирина. Интерес к знамениям и чудесам, царивший при дворе Мануила, прослеживается на примере Пасхалия Римлянина, тоже переводчика религиозной литературы. Он составил свой сонник и, вероятно, перевел в 1169 году «Кираниды» и другие оккультные произведения, которые попали на Запад примерно в это же время, возможно, частично из императорской библиотеки. Формальные и неформальные отношения между Греческой империей с одной стороны и папством и Западной империей с другой стороны предоставляли множество возможностей для литературного обмена. И хотя чаще всего мы слышим о возникающих в результате этого диспутах между греческими и латинскими богословами, вполне вероятно, что другие материалы попадали на Запад до сих пор неизвестными нам путями.
О переводах к северу от Альп мы можем сказать не так много, хотя вполне возможно, что некоторые анонимные переводчики, которые работали в Италии, прибыли туда из других земель. В Германии нам известны «Диалоги» с греками, записанные Ансельмом Хафельбергским около 1150 года, а также труд «О различии ипостаси и природы» (
