Общим языком для Западной Европы в XII веке была латынь. Местные языки, на которых постепенно стали создавать литературные произведения, только начинали формироваться из различных локальных диалектов. Хотя на французском языке уже говорили в Англии и отчасти в Италии, начало общеевропейской моды на него как на «наиболее приятный и известный среди всех языков»[87] датируется следующим веком. Однако сказать, что латынь была международным языком, – значило бы создать совершенно ошибочное представление. Для некоторых людей латынь была языком не только международного, но и домашнего общения. Будучи языком Вселенской церкви, она использовалась как средство взаимодействия между духовенством отдаленных регионов. Латинский был также языком церковной и религиозной жизни. Люди молились на латыни, пели на латыни, проповедовали на латыни во всех частях западноевропейского христианского мира. Она была языком обучения и образования повсюду: учебники были написаны на латинском, мальчики обучались всему на латыни, их учили говорить на ней в школе. Так что даже в самых легких и доступных сочинениях ученые мужи использовали именно ее. Латынь была языком закона или, по крайней мере, языком всех юридических трактатов, причем не только трактатов по римскому и церковному праву, но и «Глэнвилла»[88] и сборников нормандских обычаев, ломбардских «Книг феодов» и «Барселонских обычаев», ассиз короля Англии Генриха и Рожера Сицилийского. На латыни также велись административные и деловые записи, представленные свитками англо-нормандского казначейства, реестрами итальянских нотариев и огромным количеством счетов, уставов и правовых документов по всей Европе. И торговец, и юрист, и секретарь судебного пристава, и врач нуждались в латыни так же, как нуждались в ней ученый со священником.
При таком широком распространении и разнообразии использования ни один язык не может оставаться неизменным и единым. Поэтому мы не должны удивляться тому, что средневековая латынь отличалась в зависимости от места и темы, вырабатывая новые словоупотребления для выражения новых смыслов и их оттенков, заимствуя многие народные слова и даже синтаксис, а также образ мыслей из новых европейских языков. Например, латинская Великая хартия вольностей переняла такие слова, как
Словарный состав, в частности, варьировался от одной страны к другой, поэтому для каждого из крупных регионов Европы нам нужны отдельные латинские словари. Именно такая адаптивность и способность впитывать новые элементы делали латынь живым языком до тех пор, пока она не была повержена возрождением античных стандартов в XV веке. Средневековая латынь от эпохи к эпохе переживала свои взлеты и падения, в зависимости от общего уровня образования и культуры, от большего или меньшего влияния народных языков, от образованности каждого конкретного человека. Но средневековая латынь всегда стремилась быть в непосредственной близости к стандартной грамматике латинского языка. Насколько бы сильно местный нотарий или писец ни отклонялся тогда от классических или даже самых высоких стандартов, XII век, как время возрождения классики, был периодом относительно хорошей латыни, по крайней мере в центрах культуры. Епископ Стаббс писал:
Латынь XII века довольно хороша и грамматически правильна; прилагательное согласуется с существительным, глагол – с его именительным падежом;
