Ренессанс XII века полностью

Причудливые творения орлеанских «сочинителей» (dictatores) часто обращаются к классическим или современным сюжетам в манере, напоминающей латинских поэтов того времени. Так, группа писем одного манускрипта[109] начинается с жалобы Души Творцу на постоянную борьбу с грубостью Тела; Творец призывает Тело исправиться, но оно отвечает, что ничего лучшего из-за его земного происхождения и непрочного материала от него ждать не придется. Падение Иерусалима в 1187 году в письме к Богоматери предвещает Невеста Христова – Церковь. Иов жалуется Фортуне на свое жалкое положение, а Фортуна отвечает, что склонна смирять гордых и возвышать смиренных поворотом своего колеса. Мясо и Рыба спорят по поводу своих притязаний на месяц апрель; Пигмеи просят у короля Испании помощи в борьбе с журавлями, и им обещают армию соколов; Нормандец просит друга о помощи в борьбе с огромной черепахой (testudo). Наконец, Адраст утешает Полиника, переживающего за судьбу Тидея; а с письмом отца, убеждающего своего сына взяться за ум и начать учиться, мы снова возвращаемся в класс.

Помимо специальных трактатов по риторике и сопровождающих их примеров, нельзя оставить без внимания письма лучших латинистов той эпохи, которые копировали и переписывали как образцы эпистолярного стиля в этот и последующие периоды. Это относится, в частности, к переписке Хильдеберта Лаварденского и Иоанна Солсберийского, а также к письмам, автором которых считают ученика Иоанна, Петра из Блуа, и которые все еще нуждаются в критическом анализе. Письма Хильдеберта даже заучивались в школах наизусть. Эти превосходные образцы латинского стиля не теряли своего значения вплоть до появления напыщенной манеры капуанских «сочинителей» XIII века, о которых с почтением отзывался много позже выдающийся канцлер Колюччо Салютати.

Ни одно руководство или сборник примеров не могли оставаться в употреблении долгое время – мода не стояла на месте, возникали новые обстоятельства, и знакомые имена и названия подвергались постоянному пересмотру. Тем не менее каждый «сочинитель» опирался на работу предшественника, что обеспечивало непрерывность традиции, адаптирующейся к конкретным месту и времени, но в то же время общей на протяжении всего Средневековья и во всех частях Европы. Развитие систематических трактатов достигает кульминации в XIII веке; более позднее время довольствовалось формулярами для конкретных канцелярий и авторскими сборниками писем.

Руководства по риторике не касались других видов прозаической композиции, таких как структура и стиль проповедей. Не то чтобы в XII веке недоставало проповедей, ведь от этого периода их сохранилось несколько сотен и еще несколько тысяч от следующего столетия, так что два тома истории французского общества были проиллюстрированы одними лишь проповедями этого времени. Не было недостатка и в обсуждении искусства проповеди, о чем свидетельствует краткий трактат Алана Лилльского. Но даже если их связь с риторической традицией была частичной, они ничего не добавляют к нашему знанию об общей интеллектуальной жизни того времени. Более того, по мере вступления в XIII век формальный стиль уступает место более популярному типу проповеди, полной историй и анекдотов, – но это до тех пор, пока Данте не выразит недовольство тем, что «теперь в церквах лишь на остроты падки да на ужимки»[110]. На этом этапе мы уже довольно далеко отошли от латыни и движемся в направлении народных языков. Единственное место пересечения проповедей и писем наблюдалось в вопросе копирования. Многие проповедники без зазрения совести присваивали чужие проповеди, а для ленивых или необразованных существовали целые сборники проповедей на весь церковный год, например популярный сборник под названием «Спи спокойно» (Dormi secure), который продлевал утренний сон священникам, не подготовившимся к ежедневной проповеди. Это собрание пережило много изданий и было перепечатано аж в 1612 году с титульным листом, на котором прославлялись его «необычайная богоугодность и многообразная польза».