Ренессанс XII века полностью

По-прежнему религиозными, но в меньшей степени литургическими были возникшие в этот период миракли, в которых рассказывалось о жизни и чудесах святых. Они появились около 1050 года; а приблизительно в 1090 году Фитц-Стефан в своем описании Лондона противопоставил зрелища Древнего Рима лондонским пьесам, посвященным священным сюжетам, в которых «показаны чудеса, творимые святыми исповедниками, и страдания, в которых воссияла твердость мучеников». Жития святых полны драматизма и романтических сюжетов, изобилующих действиями и яркими событиями. Обычно они находились в тесной связи с людьми, которым эти высшие существа продолжали оказывать помощь все новыми и новыми чудесами. Жития были религиозной народной параллелью «песням о деяниях» (chansons de gestes) феодального мира. И если феодальные эпосы складывались в связи с конкретными святынями и культами на паломнических путях, то у святых были свои привязанности к конкретным храмам и монастырям по всей Европе, которые хотя и были зачастую отдалены друг от друга обширными пространствами, зато были объединены почитанием одного святого патрона. Мы не можем с уверенностью сказать, где и когда «жесты» святых превратились в постановки. Однако ясно, что пьесы о святом Николае и святой Екатерине являются наиболее ранними примерами: нам известны две пьесы о святом Николае в Хильдесхаймской рукописи XI века и одна о святой Екатерине, которую представили в Данстейбле до 1119 года. И поскольку святой Николай и святая Екатерина рано стали считаться покровителями ученых, в этих пьесах присутствуют как интеллектуальный, так и житейский аспекты. Студенты оказали влияние на них в том, что касалось композиции, манеры исполнения и распространения, – ведь это был век монастырских и соборных школ, странствующих ученых, которым отведено столь значимое место в лирической поэзии. Около 1119 года мы узнаем о драматических представлениях духовенства в трапезной Аугсбургского собора – это были веселые торжества, за которые Герхох Райхерсбергский каялся в свои поздние и более благочестивые годы. Около 1140 года студенты из Бове написали слова и музыку для пьесы под названием «Даниил». Пророк Даниил стал темой и для их современника, поэта Илария, ученика Абеляра, который также написал пьесу о святом Николае и воскрешении Лазаря; и он – первый из череды писателей-драматургов, чьи имена сохранились. Святой Николай, вернувший к жизни трех писарей, зарубленных трактирщиком в чужой стране, был особенно дорог ученым, и день его памяти, 6 декабря, незадолго до Рождества, был временем школьного веселья, которое порой доходило до такой степени, что возмущало проповедников Парижа. Миры вагантов и мираклей были близки друг другу.

Драматургия, таким образом, довольно рано смогла приблизиться к миру современной ей политики. Около 1160 года, когда отношения между императором Фридрихом I и папой, а также между императором и королем Франции были напряженными, когда сарацины угрожали Иерусалиму, когда многие из духовенства были озлоблены на реформаторов, которых они считали лицемерами, некий германский писатель сочинил пьесу «Антихрист», которая дошла до нас в единственной рукописи из монастыря в Тегернзее, что в баварских Альпах. В первой части пьесы император принимает оммаж от королей Греции, Иерусалима и, после военной победы, Франции. Затем он побеждает царя Вавилона и переносит свою корону в Иерусалимский храм. Далее наступает черед Антихриста, который, находясь в более или менее дружеских отношениях с французским королем, воскрешает человека из мертвых и обманывает императора. С помощью Фарисеев он намерен также обмануть и Синагогу – и убивает пророков Еноха и Илию, которые собираются предостеречь евреев. Все цари поклоняются восседающей на троне фигуре Антихриста до тех пор, пока ее не уничтожает удар грома, после чего все возвращаются к вере Церкви во славу пришествия Христа. Это одновременно и зрелище, и драма, в которой есть что-то от величия фресок Синьорелли в Орвието и для которой требуется большая сцена с храмом и семью королевскими тронами, пространство для процессий, сражений и множества символических фигур. Как мы видим в начале второй части, сценические указания были весьма подробны:

Так, пока Церковь и Язычники, а также Синагога поют по очереди, как и раньше, Фарисеи пусть молча выступят вперед, кланяясь во все стороны, показывая смирение и ища благосклонности Мирян, пока, наконец, они не соберутся перед Церковью и престолом Царя Иерусалимского, который примет их с честью и полностью подчинится их совету.

Вслед за этим пусть входит Антихрист в доспехах под мантией, его сопровождают справа Лицемерие, а слева Ересь, которым он поет: