Подобные поэтические высоты редко достигались в Средние века, когда классические веяния были склонны теряться в морализме и аллегориях более пространных поэм, с которыми мы сталкиваемся к концу столетия. Среди таких сочинений наиболее успешным был «Антиклавдиан» «универсального доктора» – Алана Лилльского. Девять книг, написанных гекзаметром, демонстрируют немалую классическую образованность и поэтический гений и ставят его в один ряд с такими образцами для подражания, как Клавдиан и Марциан Капелла. Его поэзия полна аллегорий, их поразительная «утонченность выводит совершенство ума» за грани материального и духовного, как сказано в его вымученном предисловии. Его аллегории замысловаты, они охватывают семь свободных искусств и их древних мастеров, а также Добродетели, которые в конечном итоге одерживают верх над Пороками. Между тем в поэме много описательных фрагментов и классических преданий. Она философична и нравоучительна, «ее основная тема – человек; ее философская или религиозная цель состоит в том, чтобы объяснить значение Бога, Природы, Фортуны, Добродетели и Порока в сотворении человека и его жизненного пути»[119]. Еще более «средневековая» поэма – «Архиплакса» (
XII век был важнейшим, возможно, кульминационным веком для религиозной поэзии. Учитывая поразительную религиозную и литературную активность в XII веке, неудивительно, что до наших дней дошло огромное количество религиозной литературы, но не за счет изобретения новых жанров, а благодаря развитию старых форм в невообразимом масштабе и разнообразии. Материал настолько безграничен, что мы обратимся к нему лишь вкратце, поскольку бо́льшая его часть характерна даже не столько для XII века, сколько для Средневековья в целом. В широком смысле эта поэзия была религиозной с точки зрения тем, которые она затрагивала, – библейские истории, жития святых, добродетели священнослужителей, грех и покаяние, смерть и воздаяние – словом, все, что касалось религиозной жизни. Многое было религиозным в более узком смысле – в свете сближения поэзии и богослужения. Создавались прозаические секвенции, в которых распевался последний гласный звук «я» слова «аллилуйя», и стандартное латинское окончание теперь стало устойчивой ритмической формулой; ритмические по форме поэмы, дошедшие до нас с Каролингских времен и развившие новые метрические формы под влиянием секвенций; тропари, породившие литургическую драму; полноценные службы в честь святых. Значительная часть поэзии анонимна, но многие произведения сохранили имена своих авторов, таких как, например, Абеляр и Адам Сен-Викторский. Порой анонимные стихотворения можно датировать и выяснить, в каком регионе они были созданы. Таковы, например, поминальные свитки, которые переносились из церкви в церковь с просьбой совершить молитву за недавно умершего аббата или настоятельницу. При их создании каждая церковь поручала своему лучшему стилисту составить заглавие в прозе или стихах, причем наиболее удачные стихотворные произведения порой переписывались хронистами. Так, до наших дней дошел любопытный памятник каллиграфии и поэзии – оригинал свитка, составленного в 1122 году по кончине основателя монашеского ордена Савиньи Виталия. К созданию этого свитка приложили руку 208 монастырей и церквей Англии и Франции.
Часто забывают о том, что и Абеляр был поэтом – не только несравненным полемистом и блестящим учителем, но и автором знаменитых, правда, утерянных для нас любовных стихотворений, назидательной поэмы сыну Астролябию, а также ряда прекрасных гимнов, сочиненных для настоятельницы и монахинь монастыря Параклета. Они демонстрируют великое разнообразие форм, от более сложной метрики до простоты изображения Рахили, плачущей о своих детях:
