Оценивая место гражданского права в истории средневековой культуры, мы должны тщательно отделять его развитие как науки от занятия им как профессией. В самый блистательный период формирования права как науки почти все профессора были сосредоточены в Болонье. Этот период охватывает полтора столетия после возрождения права Ирнерием. Наиболее ощутимый прогресс был достигнут именно силами глоссаторов: Ирнерия, знаменитых Четырех докторов, Рогерия, Плацентина, Аццо и Уголино. Возможно, труды этих мужей – единственные плоды средневекового учения, к которым современный преподаватель любой науки может обратиться не только ради исторического интереса или в попытке найти наводящие на размышление ценные мысли, но и чтобы разрешить свои сомнения, сложности и проблемы, которые тяготят современного ученого[139].
Стоит иметь в виду, что возрождение римского права происходило не в вакууме, но было тесно связано с более широким контекстом эпохи. Это было время экономического пробуждения Средиземноморья – в особенности Северной Италии, когда оживление торговли требовало более гибкого, более «городского» законодательства, в отличие от архаичных и по своей природе сельских обычаев лангобардов. Города стали ориентироваться на римское право. Это была эпоха политической консолидации, создававшей потребность в некоем «общем праве», которое имело бы более широкое применение, чем просто местные обычаи, юридическая сила которых основывалась на менее четких принципах. Это было также время политических движений и прений, когда все стороны пытались найти опору в новой юриспруденции. Отчасти это может быть обусловлено общим укреплением римской традиции, интересом к римской литературе и образу мыслей. Фридрих Барбаросса, этот «Гильдебранд» среди императоров[140], не преминул обратиться к «нашему римскому праву», называя Константина, Валентиниана и Юстиниана своими предшественниками и призывая, как утверждается, Саладина отдать земли, завоеванные Крассом и Антонием. Считается, что в 1158 году при содействии Четверых докторов он выдвинул свои королевские права на ломбардские города и приказал включить Ронкальские постановления в юстиниановский «Свод» на основании своего императорского достоинства. Римское право встало на защиту неограниченной власти, и мы не должны удивляться, обнаруживая глоссаторов преимущественно на стороне императора, хотя и существует легенда о том, что Булгар осмелился противостоять Мартину в вопросе пределов императорской власти в присутствии самого Барбароссы. Мы также знаем, что в одной из глосс Ирнерий придерживается аналогичного мнения об ограничениях права императора в отношении собственности подданных. В свою очередь, римский сенат под руководством Арнольда Брешианского заявил, что Константин и Юстиниан силой правили римским народом. Посланцы же Рима, если мы можем доверять свидетельствам присутствовавшего при этом Оттона Фрейзингенского, призвали императора обеспечить сохранность «добрых традиций и древних законов», которые были обещаны Риму согласно документам его предшественников-императоров; в ответ Фридрих указал на то, что он является «законным собственником» (
В эту игру можно было играть не только в Болонье. Если Болонья и оставалась родиной школы глоссаторов, то появившиеся в последующий период университеты в значительной степени были школами права, и по мере того, как юристы, получившие университетское образование, достигали высокого положения и авторитета, они использовали свое влияние с целью уменьшить роль местных обычаев и норм в пользу универсального и основополагающего римского права. Впоследствии, с XII по XVI век, Италия стала центром распространения римского права по всей Европе. И хотя его рецепция в Германии и Шотландии откладывалась до XVI века, в других странах, таких как Франция и Испания, оно прижилось гораздо раньше. Повсюду этот результат достигался главным образом благодаря тому, что право изучалось студентами с Севера сперва в Италии, знание переносилось в заальпийские школы, а потом закреплялось усилиями юристов и судей. Именно из университетов римское право проникло в повседневную жизнь, и юридическое мышление впиталось в сознание европейцев.
