Принято считать, что возрождение римского права в начале XII века связано с Болоньей и с именем правоведа Ирнерия, которому более поздние авторы приписывали создание Болонской школы права и обновление юридической науки. Как выразился в следующем веке Одофред, он был «очень известным человеком», «светочем закона и первым, кто озарил нашу науку». Однако мы оказываемся в затруднении, когда пытаемся придать конкретный смысл этим фразам. До Болоньи существовали и другие центры изучения права, такие как Рим, Павия и Равенна, а сама Болонья еще до Ирнерия стала домом для правоведов, в частности для Пепо, «ярчайшего и блистательного светила», чье имя мы впервые встречаем, возможно, уже в 1065 году и точно – в 1076-м, в судебном протоколе, где как раз впервые упоминаются «Дигесты». Подлинного Ирнерия следует искать в документах того же времени и в тех его трудах, которые удалось восстановить. Он родился около 1060 года и проявил себя к концу столетия. Его жизненный путь можно проследить до 1125 года или чуть позже. Он не был кабинетным юристом, поскольку сначала принадлежал к окружению маркграфини Матильды Тосканской, а после ее смерти в 1115 году продолжил служить императору Генриху V, при котором ему нередко доводилось выполнять функции судьи, а в 1118 году он стал одним из юристов, поддержавших выбор антипапы. Тем не менее Болонья была основным местом его деятельности в качестве преподавателя и автора. Список его трудов, часть из которых утрачена, а другая все еще ждет публикации, состоит из множества глосс к тексту «Свода», особенно к «Дигестам», и, вероятно, сборника «Вопросов о тонкостях права», наряду с дошедшими до нас небольшими фрагментами его других сочинений. Как преподаватель Ирнерий привлекал множество студентов своим педагогическим мастерством. Он окончательно отделил право от риторики и придал ему статус независимой науки, опирающейся уже не на отрывки и выдержки, но на полный текст «Свода». Методы его обучения отражены в глоссах, в которых он ставит перед собой задачу ясно и последовательно истолковать каждый сложный отрывок, анализируя не только слова, но и их значение в контексте соответствующих мест из текста «Свода». Насколько мы можем судить по «Вопросам о тонкостях права», он поощрял обсуждения и дискуссии, стараясь разрешать явные противоречия авторитетов. «Искуснейший доктор» во всем оставался понятным и прагматичным. Наилучшим образом он показывает себя именно в глоссах к «Дигестам», которые занимали центральное место среди его интересов. И хотя он не был первым глоссатором, он сделал больше, чем кто-либо из его предшественников, для усовершенствования метода, определив линию его развития на поколения вперед. Таким образом, многое проясняется, но зачастую мы не можем быть уверены в его оригинальности хотя бы потому, что большая часть его трудов пропала, слившись с основополагающим корпусом текстов всей дисциплины.
Более столетия последователи Ирнерия были известны как глоссаторы. Фактически, его собственные глоссы, обычно обозначенные инициалами
Так Яков стал преемником своего учителя, но мы также располагаем словесными портретами трех других докторов. Имена всех четверых встречаются нам в правовых документах, равно как и в свидетельствах эпохи, когда они были известны как советники императора Фридриха Барбароссы. Мартин и Булгар принадлежали к разным направлениям юридической мысли, если не к разным школам. Хотя Мартин и был поборником справедливости, про него также говорили, что временами он «буквоедствует, словно иудей». Уже здесь вырисовываются истоки тех «Разногласий господ ученых» (
