Ренессанс XII века полностью

Второй тип средневековых записей – анналы – вполне мог претендовать на классическое происхождение, поскольку древние историки, начиная с «лет и зим» Фукидида и заканчивая «ужасными годами» (annus terribilis) из «Истории» Тацита, так часто использовали эту форму, что анналы (annales) стали обыкновенным обозначением для историописания, в отличие от современных им историй (historiae). Однако идея фиксирования истории год за годом так и не прижилась, и анналы Средних веков, несмотря на некоторые сохранившиеся списки римских консулов, имели независимое происхождение в пасхальных таблицах VIII столетия. В то невежественное время мало кто осмеливался доверить собственным расчетам столь важную для всего церковного года дату, как Пасха. Потому авторитетные пасхальные таблицы на годы вперед, как те, что составлял Беда Достопочтенный, переписывались и передавались из церкви в церковь, из монастыря в монастырь. Обычно на странице умещалось девятнадцать лет, а широкие поля позволяли оставлять комментарии под каждым годом. Позже, после выполнения таблицей ее функции, эти записи на полях или между строк переписывались как отдельные анналы. Поначалу они были довольно грубыми и краткими, с большим количеством пропусков и информацией, представляющей исключительно местный интерес, как можно видеть из следующего фрагмента, написанного в Санкт-Галлене:

709. Тяжелая зима. Герцог Готфрид умер.

710. Трудный год и плохой урожай.

712. Великий потоп.

714. Майордом Пипин умер.

718. Карл Мартелл опустошил Саксонию великими разрушениями.

720. Карл сражался против саксов.

721. Теудо изгнал сарацин из Аквитании.

722. Большие урожаи.

725. Сарацины пришли в первый раз.

731. Блаженный пресвитер Беда умер.

732. В субботу Карл сражался с сарацинами в Пуатье[151].

Это все, что наш летописец смог записать про те годы, даже про так называемую битву при Пуатье в 732 году, которую некоторые из его последователей-современников считали одной из решающих битв за всю историю и без победы в которой, как заявил один американский студент, «мы все были бы полигамными турками-мусульманами, а не христианами, поклоняющимися единому истинному Богу!»

Со временем эти местные анналы разрастались, кочуя из монастыря в монастырь или же вписываясь в сюжет всемирной истории, восходящей к Сотворению мира или к самому первому году. Осведомленный автор мог таким образом превратить их в общую хронику, которая все еще соблюдала бы деление по годам. В основном, однако, анналы, монастырские или соборные, сохраняли свой местечковый характер, который соответствовал чрезвычайно местечковой жизни той эпохи.

Еще один тип историописания, появившийся в раннем Средневековье, – жития святых. Написанные поначалу по правилам римской риторики, предписывавшей, что всякая биография всегда должна быть панегириком, эти жизнеописания увековечивали также память о древних святилищах, где святые и мученики теперь творили чудеса, некогда творимые языческими божествами. Однако со временем они выработали собственный характерный вид, став одной из самых своеобразных форм биографических сочинений из тех, что созданы в Средние века. К сожалению, жития имеют тенденцию к поразительному единообразию, когда каждый святой приобретает стандартные добродетели других святых и после совершения множества чудес, заимствованных из Библии или из подвигов праведных предшественников, отправляется на Небеса. Такие произведения, написанные главным образом для назидания и переписываемые из века в век, согласно современным формам языка и мышления, скорее всего, содержат больше субъективной, чем объективной истины. Если они сохраняют индивидуальные и местные детали, то ценны скорее как отражение средневекового мышления и того типа религиозной жизни, которым тогда преимущественно восхищались.

Эти три основных типа христианского историописания – хроники, анналы и жития святых – были унаследованы и продолжены XII веком, но по-своему и с теми полнотой и разнообразием, которые отражают новую, более активную эпоху. Агиографии, если начинать с конца, было предостаточно: обыкновенные жития, особые собрания чудес, записи о нахождении и переносе реликвий. Жития более ранних святых переписывались заново, во многом для особых случаев, таких как перенос мощей короля Эдуарда Исповедника в Вестминстер в 1163 году. Подобное событие могло даже породить новый цикл легенд, таких как, например, «Роман о Роллоне», который Бедье связал с торжественным открытием гробниц нормандских герцогов в Фекане в 1162 году[152]. А чудеса святого Николая, множащиеся по мере того, как его мощи и культ перемещались на север от Бари, могли сыграть решающую роль в создании литургической драмы.