— Эк тебя плющит... – одобрительно заметила Римма. – Ты громкость-то подкрути, иначе так и будешь торчать каждый раз. Мне-то ладно, мне даже приятно смотреть, а вот другим...
Ника покивала и “подкрутила громкость” – усилила фильтрацию воспринимаемых эмоций. И сразу же осмысленный взгляд вернулся в её глаза.
Вероника сидела на его груди – и когда они только успели переместиться на диван? Сидела, вновь разгорячённая и хищная, глаза её отчётливо подёргивались туманом. Она сохраняла резкость, остальной мир шёл волнами и плыл. Песочные часы стояли рядом, на столике, и песок в них время от времени частично возвращался в верхнюю колбу.
Мы здесь почти полтора часа, осознал отчего-то Александр, едва смог отдышаться. Полтора часа нашего времени, меньше десяти минут внешнего. Он гладил бёдра Вероники, а та улыбалась, не отводя взгляда от его глаз. Стоило перестать гладить, и она демонстрировала зубы – буквально, оскаливаясь – прижимая свои ладони поверх его – не отвлекайся, гладь давай.
Попробуй не послушаться. Он не сразу понял, что происходит, когда она взяла его за руки, глубоко вдохнула и словно бы потянула на себя, отодвигаясь – так показалось. Доля секунды – и вот она сидит на его коленях, и весь окружающий мир уплотнился и стал резким, чётким и немного скучным. Они вернулись, если можно так сказать, в общий для всех поток времени.
Александр протянул руку к столику – сам не зная, отчего именно туда – нащупал бутылку минеральной воды и, сбросив колпачок, протянул Веронике. Та кивнула и с видимым наслаждением пила не торопясь. Александр смотрел, ощущая, как внезапно подступившая жажда скручивает и жжёт. Вероника оставила ему половину бутылки – только-только хватило, чтобы отогнать жажду прочь. Не думал раньше, что она настолько неприятна.
Они сидели и просто смотрели друг другу в глаза, улыбаясь. Александр пригладил её волосы, и Вероника, запрокинув голову, резко повернула её и ощутимо прикусила его ладонь. Тут же лизнула место укуса и замурлыкала. Как у неё это получается?!
— Кошка, – погладил он её другой ладонью. То же самое – запрокидывает голову, потом молниеносный укус и движение языка поверх. – Дикая кошка.
— Кошки домашними не бывают, – сообщила Вероника, улыбаясь. Её мускусный аромат слабел с каждой секундой, и теперь удавалось удерживать ясность рассудка меньшими усилиями. Но что-то всё ещё действовало – о чём недвусмысленно заявила определённая часть тела. Вероника опустила взгляд, пристально рассматривая именно это, и медленно, нарочито картинно облизнулась. И рассмеялась, увидев, как отчётливо смутился Александр.
— “Любимый десерт юриста за двести пятьдесят тысяч в час”, – произнесла она томно и, наслаждаясь тем, что Александр смутился сильнее, рассмеялась, толкнув его в грудь. Улеглась бок о бок с ним, уткнувшись лбом в его плечо, и продолжила мурлыкать.
“Чёрт, разве я говорил такое вслух?!”. Александр медленно погладил Веронику по боку. Не возражала – не кусалась.
“Нет, но ты подумал”. Она приподнялась на локте, глядя в его лицо, пригладила его волосы. “Привыкай”.
Александр вздохнул, улыбнувшись. Да. Просто думать ровно то, что говоришь, и наоборот. Вероника покивала. Её “мысленный голос” ощущался, как только что сказанное вслух – хотя губы её не шевелились. “Ты узнавал обо мне, я знаю. И да, теперь это любимый десерт. Смущаешься – закрывай глаза”. Она рассмеялась. “Да, ты у меня первый. Да, учусь на ходу. Хочешь чего-то особенного – просто скажи”.
— Или подумай, – предположил Александр, улыбаясь.
— Или подумай, – ответила она вслух. – Твой любимый десерт я тоже теперь знаю. – И расхохоталась, вновь увидев, как он смутился. – Я просто делаю, что мне нравится, и неважно, кто что подумает. – Она вновь улеглась, уткнувшись лбом в плечо Александра, продолжая мурлыкать. – Делай так же, станет легче.
— Плохой сон? – поинтересовался Александр, продолжая гладить её по голове и боку. – Что-то неприятное снилось сегодня?
— Да. И ты вытащил меня из воды, я помню. Спасибо! – Она рывком поднялась, поцеловала его и так же стремительно вернулась на прежнее место. Вот уж точно, молния.
— Тебе часто снится, что ты ищешь маму, и вот-вот найдёшь, – предположил Александр. Вероника покивала.
— Всё вот это началось, когда я начала искать её. Наверное, это знак, или что-то такое. Ты ведь думал, “почему я”, да? – Она вновь приподнялась на локте, гладила его грудь и живот. – Если бы ты знал, сколько раз я так думала. С ума сходила. Всё равно не понимаю, как это возможно, и почему именно я. Почему мы с тобой, – уточнила она. – И когда пыталась понять, чувствовала, что схожу с ума. Стараюсь теперь так не думать. – Её ладонь замерла, прижимаясь к низу живота Александра и тот ощутил, что из её ладони вытекает жар, и что его тело реагирует быстро и стремительно. Он успел увидеть, как окружающий мир теряет резкость, а Вероника, оскалившись, облизывает губы. И услышал её мысленный смех.
* * *
