Вероника не пользуется парфюмом, только очень лёгкими дезодорантами – издалека точно не почуять. Но когда они были близки, это была безумная симфония ароматов – невозможно забыть, невозможно не заметить, кружат голову и сводят с ума. А потом – словно обоняние отключалось: запах кожи, запах волос – оба приятные и цепкие, но никакого сравнения с тем, что обрушивалось, пока Вероника была разгорячённой, неутомимой кошкой.
А это как возможно?!
...Ника тоже сводила с ума и подчиняла – не ароматами, но прикосновениями. Всего два-три лёгких движения ладони – и загоралось такое неистовое желание, что отключался любой и всякий разум. Ника была жаркой волной – могла и нежить, лаская морским теплом – а могла и утопить, поглотить, превратившись за долю секунды в необоримое цунами.
...Прошёл очередной приступ неистовства, и вот они вновь сидели лицом к лицу, Ника на его коленях – что-то тихонько напевала, гладя его по голове, иногда прижимаясь лбом к плечу.
...А отвратительно холодное рациональное нечто – там, в голове – принималось иронизировать – о да, какое замечательное использование мощнейшего на свете суперкомпьютера. И едва такое приходило на ум, как Ника легонько кусала его за плечо – кусать, не оставляя следов, она обожает – и все посторонние мысли убегали прочь, и Ника выпрямлялась, улыбаясь, и звёзды её зрачков переливались разными цветами...
— Ничего вкуснее не пробовала, да? – Александр пригладил её волосы. Медно-рыжие, неотразимые, когда не заплетены – спускаются чуть ниже плеч. Ника рассмеялась, запрокидывая голову, и выпрямилась, глядя с обожанием в его лицо.
— Да. Мы не лжём друг другу. Понравилось, да? Хочешь?
Она улыбалась, и вновь начал двоиться и терять резкость окружающий мир – и только Ника оставалась чёткой и резкой, и вопрос в её глазах требовал только одного ответа. Ника тихонько рассмеялась, получив ответ и, легонько толкнув Александра в грудь – заставив прислониться к спинке – повторила всё то, что было не так давно на диване – но только на этот раз Александр всё видел, хотя не мог не закрывать глаза, когда накатывала та, главная волна – всё сметала, поглощала и уносила, чтобы схлынуть и вернуть всё – и бодрость, и ясность чувств, и Нику, вновь сидящую на его коленях, запрокинувшую голову, и горящие небесным огнём зрачки её глаз...
Он помотал головой. Неведомо как, он чувствовал Веронику – где-то далеко сейчас, но тоже улыбается, ей сейчас хорошо и снится что-то очень приятное. И ничто ей не угрожает. Непонятно, откуда пришло это знание, но казалось именно знанием, несомненным и бесспорным. Чёрт... Их две, и вот так вот всё.
Александр собрался с мыслями, перевернул песочные часы и продолжил. Каждые десять поворотов – обязательно выпить стакан воды.
* * *
— Не спится? – поинтересовалась Ника как ни в чём не бывало, входя в главный зал – здесь только вычислительная техника, всё прочее в других секциях. Римма, сидевшая за столом перед стаканом воды, с выражением блаженства на лице, оглянулась, и они обе рассмеялись.
— О, ночь страсти, – покивала Римма, без ехидства во взгляде. – Он жив-то ещё? А то я тебя знаю...
— Живой, бодрый и довольный, сидит работает, – согласилась Ника, присаживаясь рядом. Римма потрогала рукав её платья - вязаного, “реального” – и с восхищением покачала головой.
— Ты гений, точно говорю. Свяжешь мне ещё что-нибудь?
— С удовольствием, – кивнула Ника, принимая от Риммы стакан воды. – Вкуснотища... – откинулась на спинку стула, и зрачки её ненадолго засветились белым.
Римма потянула носом, приоткрыв рот и демонстрируя клыки. Она и так всё чует, но вежливость, вежливость – собеседник должен знать, что к нему принюхиваются.
— О-о-о... – покачала головой Римма. – Начинаешь утро с десерта? Умеешь себя побаловать.... – Они вновь рассмеялись. – Что у него со здоровьем?
— Сама удивляюсь – всё в пределах нормы. – Ника отпила ещё воды. Спасибо, Вероника – самое вкусное... ну почти самое – всегда под рукой. – Что там у нас? Зачем ты увезла маму домой?
— Чтобы она его не уработала насмерть, – ответила Римма не улыбаясь. – Что-то с ней происходит, и там сильный гормональный сдвиг. У других людей я такого не наблюдала. Больше всего похоже на...
— Кошку в течке, – согласилась Ника. – Я тоже почуяла. Но она ведь человек, верно? Я не смотрела на её геном.
— Человечнее не бывает, – согласилась Римма. –
— О-о-о, как романтично... – протянула Ника с серьёзным видом и они снова рассмеялись. – Но она ведь под присмотром, да?
— Конечно. Там моя тень. И в его квартире.
— Так что ты там увидела? Твоя мама вчера умчалась на работу, так ничего и не рассказала.
— Да, в угол её ставить некому, – покивала Римма не улыбаясь. – Короче. Та сетка на полу содержит сигнатуры голографической развёртки. Только частота не оптическая. Не вся.
Ника присвистнула.
— Откуда там это?
