— Спроси что полегче. Не знаю, как, но там кругом фрагменты той самой твоей голограммы с ножом. Ну, не совсем голограммы, раз она нож держать могла. Некоторые фрагменты очень старые, им несколько месяцев. Он часто вызывал тебя в очках?
Ника задумалась.
— Да, часто, и всегда сидел на одном и том же месте. Похоже, рядом с эпицентром.
Римма поджала губы.
— Очень, очень странно. Если очки умеют наводить такое воздействие, это плохо. Это надо самых активных пользователей проверить, пока к ним что-то такое же не начало являться. Оставила запись, нам обеим – это может быть важным.
Ника покивала.
— Я могу чем-то помочь?
— Свою тень вызывать умеешь? Ну, лёгкую копию, монитор? Не вопрос, сейчас передам тебе, прямым копированием, – Римма протянула ладонь и Ника взялась за неё на несколько секунд. – Всё. Присматривай за ним. Особо не увлекайся, мы всё-таки под прикрытием. Все текущие задачи – в папке “К исполнению”. У тебя есть доступ, я проверила. Если не отвлекает – займись, там полно текущей работы.
Ника покивала и улыбнулась, проведя ладонью по рукаву платья Риммы. Того, что сама связала.
— Займусь пока уборкой, – поднялась она на ноги. – Я правильно поняла, что ты взяла образцы фрагментов той голограммы, остальное потёрла?
— Верно. В квартире уже должно быть безопасно, но посмотрим ещё пока.
Ника покивала и отправилась – заниматься уборкой. Не привыкла сидеть сложа руки – даже там, в виртуальности, где всё условное. Вот и пригодились привычки.
* * *
Александр вздрогнул, едва не выронил стакан с водой. Почувствовал – Веронике тревожно там, где она сейчас. Ощущалось как резкая прохлада, и словно невидимая рука сжала сердце – буквально, оно заболело. Показалось, что Вероника тонет в ледяной воде, пытается удержаться за край льда, выбраться – но не может. Стиснув зубы, Александр протянул ей руку – так показалось – и вытянул из ледяного, смертоносного потока. И сразу же расточился холод, пришло тепло, стало ясно – Веронике лучше.
...И осознал, что он сидит на полу, а Ника, обеспокоенная, сидит рядом, придерживая его.
— С ней всё хорошо, – пояснил Александр, и Ника, похоже, поняла – кивнула, не улыбаясь. – Похоже... странно, похоже на плохой сон. На кошмар. – Ника кивнула, осторожно поцеловала его в макушку и села за его спиной, положив голову ему на плечо. Её зрачки светились белым, но никто этого не видел.
* * *
Вероника уселась в постели, стряхивая с себя кошмар. Она тонула в ледяной воде, провалившись под лёд – бежала по нему, по маминым следам на снегу. Непонятно, откуда взялся Саша в том сне, но он вытащил её из воды и согрел. Вероника улыбнулась, жестом включая ночник, и в этот самый момент Римма примчалась, усевшись на постель.
— Всё уже хорошо, – заверила Вероника, улыбаясь. Римма обняла её, и Вероника почувствовала тревогу дочери. – Ты что-то нашла там, я знаю. Расскажешь по дороге?
Римма села так, чтобы смотреть маме в лицо.
— По дороге?
— Отвези меня к нему, – прикрыла глаза Вероника. – Я не уверена, что могу сейчас за руль.
— Мама, ты уверена? – с сомнением в голосе поинтересовалась Римма. – У него тогда чуть сердечный приступ не случился.
— Буду осторожнее, – пообещала Вероника, и Римма увидела тот самый туман в её глазах. – Не знаю, почему, но мне это нужно. Нам обоим.
Римма расхохоталась, но совсем не обидно. И покивала.
— Ты хоть кофе выпей, и поешь сначала, – посоветовала она. – Знаю я вас, потом отпаивай вас из бутылочки...
Вероника расхохоталась следом и потрепала дочь по голове.
— Теперь уже не в первый раз, теперь справимся. Да, ты права, идём завтракать.
* * *
Александр успел позавтракать с Никой – спросил, не нужна ли помощь, получил вежливый отказ. Ника проводила его в кабинет, поцеловала в макушку и с улыбкой отбыла – в любом доме всегда найдутся дела. Александр работал и работал, вникал в рабочие записи той модели Реплики, которую использует Вероника, когда почувствовал движение воздуха.
Оглянулся. Вероника – в том свитере и тех же драных джинсах. Она всхлипнула и бросилась к нему в объятия. Ноги вновь подвели её – и вот они сидят на полу, обнимаясь. Александр ощущал её жаркое дыхание на своей шее и чуял теперь тот самый мускус, кошачий аромат – но не от самых сокровенных частей тела, а от её волос и кожи. Она отпустила его, чуть отстранилась, глядя в глаза. Тот самый туман, та самая поволока.
— Да, – кивнула она, крепко держа его за плечи. – Здесь и сейчас. Сопротивление бесполезно. – И рассмеялась, запрокидывая голову, а Александр терял остатки воли – та самая симфония ароматов вновь нахлынула, подчиняя и одурманивая.
* * *
Римма вновь подхватила Нику, с улыбкой – Ника не упала бы, умеет теперь воспринимать поток этих эмоций почти без ущерба для моторики. Ника опустилась на стул, зрачки её светились белым.
— Я знаю про зрачки, – заметила она, улыбаясь мечтательно и добро. – Уже проверила. Нет сбоев, нет внешнего воздействия, почему светятся – пока не пойму. Может, это последнее обновление Реплики...
