Вероника с улыбкой разрешила, и её восторженно обняли, чмокнув в макушку. Да. Действительно, ей всё ещё нравится. Наверное, это хорошо.
* * *
Они шли втроём – Римма в платье с листьями, теперь уже подлинном, реальном – Ника почти три часа трудилась, а пряжу ей теперь приходилось покупать – заказывать – минимум дважды в сутки. Римма даже предложила Нике открыть свой магазин вязаных изделий ручной работы, и Ника почти сразу же согласилась.
— Классный вечер! – восторженно доложила Римма. При этом она не забывает ни о чём: всё запланированное из рабочих задач выполняется, все поиски сведений идут как и ожидается, и так далее. При этом продолжает учить Нику – это надолго, там не бывает просто копирования учебников и всего такого, всё сложнее.
— Это да, – согласился Александр, держа за одну руку Римму, за другую – Веронику. Вероника шла в платье – и тоже подарок Ники. – Как нарочно подобрали. И...
— Ой, мороженое! – указала Римма на киоск. – Обожаю! Мама, папа, вам брать?
Вероника и Александр улыбнулись, переглянувшись, и кивнули. Римма побежала к киоску, а Вероника покачала головой, провожая её взглядом.
— Ты ей и правда понравился, – заметила она. – Но она тебя очень долго изучала, если что. Тучу сведений собрала. Боюсь, не все они тебе понравятся.
— Что было, то было, – развёл руками Александр. – Если договорились не врать, глупо что-то отрицать.
Вероника молча прижалась к его плечу, погладила по голове и указала – идём. Можно не опасаться – Римма не потеряет.
Они чуть не столкнулись с ней – молодая женщина, торопливо перебежавшая дорогу на мигающий зелёный.
— Простите! – замерла она, переводя взгляд с Вероники на Александра и обратно. И тут Александр узнал её. Та самая вредная клиентка – уже бывшая, будем надеяться. Стерва-психолог.
— Варвара Алексеевна? – улыбнулась ей Вероника. – Извините, только в моём офисе и только в рабочее время.
— Н-н-нет, я... – пролепетала женщина, и Александр понял, что она знает их обоих.
— Простите, мы с моим женихом немного заняты. – Вероника продолжает улыбаться. – Если хотите, завтра приму вас в офисе.
— Н-н-нет, не надо! Александр Николаевич, я хотела извиниться! За те... за все те вызовы!
— Извинения приняты, – кивнул Александр, стараясь не выдавать никаких эмоций. – Не беспокойтесь.
— Спасибо! Извините! – посмотрела женщина в лицо Вероники и убежала, пару раз оглянувшись.
— Это та самая проблемная клиентка? Которая тебя могла целый день доставать? – поинтересовалась Вероника, когда они продолжили путь. – Она и моя клиентка. На неё поступило много жалоб – пришлось постараться, чтобы обойтись досудебным урегулированием. В твоём случае там невозможно что-то сделать – она та ещё стерва – но, похоже, сегодня твой день. – Вероника рассмеялась. – Представляю, что она сейчас подумала... О, Римма! Ну наконец-то! Долго выбирала?
— Ага, всем взяла, Нике тоже, – показала Римма сумку-холодильник. – Нет, не хотела вам мешать общаться с постоянным клиентом.
— Так. – Вероника приняла мороженое, кивнув, и посмотрела Римме в глаза. – Признавайся, твоя работа? Ты её сюда привела?
Римма покивала и расхохоталась.
— Пусть знает, как папу с мамой доставать! Ой, да ладно, никто ничего даже не поймёт, мама. Ну а ей небольшой такой урок. Что, гуляем дальше?
Александр в очередной раз перевернул песочные часы. Уже “свои”, не те, которыми пользуется Вероника. Первым делом, когда вновь стал проваливаться в “сжатое время”, принялся ставить эксперименты.
В одном из них он выполнил несколько простых задач из фрилансерской раздачи. Настроил компьютер так, чтобы вести журнал событий. И вот тут было над чем задуматься: пока работал над задачей, написанная им простенькая программа, скрипт, фиксировала, с чем именно он работает, записывала текстовые сообщения в электронный журнал – попросту файл. И когда схлынуло “сжатое время” (двадцать три минуты во внешнем мире; двадцать семь полных переворотов песочных часов во внутреннем – то есть минимум четыре с половиной часа), сел смотреть на журнал.
По внутреннему времени компьютера прошло двадцать три минуты. При этом есть записи по всем выполненным задачам, а в том самом файле записи шли вперемежку: как если бы несколько экземпляров Александра одновременно трудились над разными задачами.
И салфетка под часами: на ней были те самые двадцать семь крестиков. То есть салфетка “прожила” те самые четыре с половиной часа? А если использовать не салфетку, а материал со свойствами памяти, или попросту регистрировать перевороты нажатием кнопки на электронном устройстве?
— Якорь, – пояснила Римма, довольно улыбаясь. Александр чуть не подпрыгнул. Он уже пробовал записывать себя на камеру во время работы в “сжатом времени”. Итоги разные: то камера записывала какой-то один из интервалов, то смесь разных. Но все перевороты часов всегда были в записи, и выглядело всё так, что песок пересыпается с ненормальной скоростью, а сам Александр только и делает, что переворачивает часы, чуть чаще раза в минуту.
