— Прости?! – Александр повернулся в её сторону, закончив пить воду. Обезвоживание тоже не имело под собой никаких объяснений.
— Часы – твой якорь. Ну, часы и салфетка, на чём ты фиксируешься. Мы делали опыты с короткоживущими изотопами. В сжатом времени всегда есть несколько якорей. Один – ты сам. Ну и обычно ты фиксируешься на ещё одном – часах, например.
— Дай угадаю... – Александр поскрёб в затылке. – Якорь проживает внутреннее время, а все остальные объекты становятся суперпозицией нескольких вариантов перемещения между временными точками. Я уже понял, что внутреннее время всегда кратно внешнему. Сейчас кратность была двенадцать.
Римма хлопнула в ладоши несколько раз, с серьёзным выражением лица.
— В точку. Было двенадцать разных путей между двумя точками в фазовом пространстве-времени. И всё окружающее или выбрало один такой путь, или взяло фрагменты из разных фаз. Якорь объединяет все такие линии. Поэтому у тебя на салфетке видны все крестики, а внутреннее время компьютера совпадает с внешним, хотя там всё, что ты успел наработать.
— Но я делал некоторые задачи много дольше, чем двадцать три минуты!
Римма покивала.
— Для тебя сжатое время линейно. Если попытаешься привязаться к отсчёту во внешнем мире, выпадешь из сжатого времени. Об остальном не спрашивай, нет пока такой теории, мы её строим сейчас сами. Главное: если попытаешься привязаться к внешней мировой линии, выпадешь в неё. Ну там, прислушаешься к кому-то снаружи, будешь следить за часами на стене. Запомни, может пригодиться. Пока ты в сжатом времени, ты не чувствуешь жажду. Но как только возвращаешься – можешь упасть и умереть, если был там слишком долго. Мы ставили опыты на мышах – любое животное в контакте с тобой входит в сжатое время вместе с тобой. Поэтому считай перевороты и каждые пять, или чаще, пей воду – даже если кажется, что не нужно.
— То есть вы сейчас пишете и дополняете теорию – как её назвать-то? – хронодинамики?
Римма вновь покивала не улыбаясь.
— По ходу, моя бабушка, которая тоже Вероника, владела этим всем куда круче. Она вполне могла проживать до сотни таких линий одновременно. И всякий раз расходуется именно вода – голода по внутреннему времени не наступает. Почитай наши рабочие заметки – и добавляй свои. Доступ у тебя есть.
Александр покачал головой и умолк, глядя в пространство.
— Знаю, знаю, – покивала Римма. – “Почему я”, да? Когда у мамы это только начиналось, она жутко пугалась всякий раз. Ещё до меня когда. Было с тобой такое? Что не можешь припомнить, что только что делал и почему находишься именно здесь, и тебе жутко страшно?
— Бывало, – согласился Александр. – С ходу не скажу, но лет десять назад начало случаться.
Римма снова покивала.
— Я даже не знаю, сколько таких как вы с мамой. Ну и то, что ты умеешь забирать в сжатое время Нику – это вообще жесть! Все её системы работают по внутреннему времени, прикинь!
У Александра мурашки проползли по коже.
— Включая вашу вычислительную систему?
— Да, “Титан”. Ты уж извини, мы с ней тогда поставили опыт. Когда у вас была романтическая ночь в сжатом времени.
До Александра стало доходить.
— Ника вела какие-то счётные задачи в тот момент?
Римма покивала и взяла его за руку.
— Я её уговорила. Не ругай её, если что. Она там была ради тебя, всё остальное просто работало в параллель.
— “Соединять приятное с полезным”, – покивал Александр. – Не буду я никого ругать. Тем более, что от этого польза.
Римма широко улыбнулась и, поднявшись на ноги, обняла его сзади, чмокнув в макушку.
— Папа, я тебя обожаю. Всё, идём обедать, все уже там.
* * *
Вероника вздохнула.
— Ну, Римма и Ника молодцы, всё настроили и сделали. Есть теперь прототип защитного контура. Как минимум поднимет тревогу. И вот это, – показала Вероника на стену. Там, на вешалке, на плечиках, висел костюм. – Должен быть как раз тебе, – взяла она за руку Александра. – Римма и Ника вместе сделали. Если вкратце, это такая походная клетка Фарадея. Конечно, целиком тебя не изолирует, но фантом сквозь такую ткань пройти не должен.
— Не должен – уже хорошо, – согласился Александр. – Круто, спасибо. И когда всё успеваете? – посмотрел он на Нику, и та смущённо развела руками. – Получается, нет необходимости теперь сидеть в клетке Фарадея?
— Мы там ещё одеяло сделали и всё такое, – пояснила Римма. – Высокие технологии, мать их... прости, мама. Короче, упростим, как мы любим это делать, и тоже предложим “Vox Viva”. Расчёты и прочее делала Ника, так что слава тоже её.
— Я очень рад! – Александр встал и обнял Нику, зрачки той на долю секунды засияли белым. Ника легонько поцеловала его в щёку, радостно улыбаясь. – Римма?
— Да можно, можно, папа, ты ж нормальный. – Римма тоже довольно улыбнулась, когда её обняли.– Ну всё, а то сейчас разрыдаемся. Короче. Будем вам одеяло и всё такое – всем и каждому. И запомните: если видите противника – набросьте на него, фантом такого не переживёт. Ну а если не видите – просто заворачивайтесь, если бежать некуда. Как-то так.
