Их встретила гнетущая тишина. Как и прежде пепельные облака клубились низко над головой. Куда ни глянь повсюду виднелись сглаженные временем формы рельефа, глубокие, зарубцованные отвердевшей лавой тектонические разломы, да кружащийся в воздухе прах.
Они ожидали немедленного ожесточенного сопротивления, но в окрестностях было пусто и тихо.
Очередная ловушка?
— Игнат, взгляни! — голос Иды почему-то дрогнул.
Он посмотрел в указанном направлении и тоже не поверил своим глазам. Невдалеке от портала за пепельной пеленой угадывались очертания модульных конструкций.
— Бункерная зона «Нанотекс»? — предположил Тимофей, манипулируя настройками сканеров.
Через несколько секунд изображение очистилось от помех и детализировалось.
Невольный холодок проскользнул по спинам репликантов.
Перемещенную на Рокс структуру окружали сотни изваяний. При детальном сканировании ими оказались конструкты и даже сателлиты ИНКСа.
Из выбитых люков, зевов оборванных тоннелей, да и просто из брешей модульных сегментов бункера к неподвижным фигурам тянулись толстые переплетения нейромхов.
— Нужен подробный скан окрестностей, — Ида нервничала.
Игнат отправил на разведку группы нанитов.
Вскоре начали поступать новые изображения. Показался знакомый по прошлой вылазке раскоп, брошенная техника, и везде, где слои так и не изученных людьми нейробов хоть немного выступали из-под пепла давних извержений, древние элементы планетарной нейросети опутывали побеги нейромхов, словно гибрид вырвался из своего узилища и, обретя свободу, стремительно экспансировал, по ходу захватывая любые нейросетевые структуры.
Собственно, так оно и было. Через несколько минут разведывательные агломерации микромашин обнаружили целое поле, где под мягким покрывалом нейронного мха смутно проступали очертания тысяч конструктов и инков, «поглощенных» гибридом.
Миновав жутковатый могильник, микромашины достигли сети стабильных червоточин, через которые однажды прошли Игнат с Идой. Наниты повторили их маршрут и вернулись, транслируя данные. На плато, где в прошлый раз они видели погибшего хитвара, все осталось по-прежнему… за исключением нейромхов, которые теперь вплетались в мумифицированный корпус бионического корабля.
— Что, фрайг побери, здесь произошло?! — хрипло спросил Тимофей.
— Инки откусили больше, чем смогли проглотить, — в тон ему ответил Игнат. — Они не справились с гибридом. Он их абсорбировал.
— Хочешь сказать, что весь Рокс захвачен нейромхами?!
— А разве ты сам не видишь?
— Но почему тогда сателлиты продолжали атаковать Землю?! — задал Сип закономерный вопрос.
— Потому что гибрид не обладает собственным сознанием. Он именно то, что поглотил, — тихо ответила Ида.
Тимофей побледнел.
Абсорбция нейроматриц! Ну конечно! Рассудки ИскИнов Рокса после поглощения нейромхами, сформировали наиболее целостный, устойчивый слой сознания. Собственно, сейчас они и есть — гибрид! Те инки и конструкты, что продолжали действовать на Земле получали информацию отсюда! Вот почему сателлиты смогли так быстро разобраться в технологиях корпорации «Нанотекс», овладеть установкой трансмодификации нанитов, создать старшую сеть и узнать, как реактивировать боевые платформы!
Но это ненадолго.
Нейромхи лишь на какое-то время попали под воздействие чуждой воли. Матрицы сателлитов вскоре смешаются с другими поглощенными рассудками и утратят самоидентичность, как это случилось со слепками сознаний людей в хранилищах корпорации.
Игнат, заметив, как от полуразрушенной бункерной зоны к ним, медленно извиваясь, тянутся белесые плети, негромко приказал:
— Уходим. Мы увидели достаточно. Надо предупредить наших!
Гибрид мучительно агонизировал.
Миллиарды разрозненных голосов звучали в его сознании, — это сбивало с толку, раздражало, вело к многочисленным сбоям, затрудняя контроль над процессами мышления.
Кем же он был на самом деле?
Стремительный путь развития от обычной колонии нейромхов до нейросети планетарного масштаба, работающей на основе нейробов, нельзя назвать «эволюцией». С момента проникновения в хранилище нейроматриц корпорации «Нанотекс» он прошел через множество технических и ментальных трансформаций. Захватывая нейрочипы, изначальная колония мхов действовала инстинктивно, расширяя свои мощности ради эффективного управления тиомом, — анклавом механизмов, обитающим на территории технопарка корпорации.
Но с каждым захваченным нейронным блоком им поневоле абсорбировались обрывки матриц личностей. В «трофейных» нейросетях помимо ценной информации сохранились чисто человеческие взгляды на мир.
В результате их слияния и возник гибрид.
В бурлящем котле зарождающегося самосознания смешались надежды, страхи, амбиции и нереализованные планы множества людей.
