– Чтобы их найти, нужно было проделать кучу дополнительной работы. Зачем, когда у них уже был один подозреваемый, у которого имелся вполне достойный мотив, но не было хорошего алиби? Прокурор выставил всё так, будто я застал свою девушку с другим, она хотела от меня уйти, а я убил её из-за ревности и уязвлённого мужского самолюбия. Государственный защитник особо и не пытался выполнять свои обязанности. Знаете, он был чем-то похож на тюремного священника, я даже подумал, не братья ли они, – Драгнил улыбнулся уже вполне нормально, но Люси не поддержала его веселье, и тот снова стал серьёзным. – Кажется, я должен извиниться.
– За что? – девушка удивлённо посмотрела на него.
– За нашу первую встречу. Вы всего лишь выполняли свою работу, а я повёл себя так по-свински.
Эти слова стали для неё полной неожиданностью. Чувствуя, что краснеет, Люси смущённо опустила глаза и негромко ответила:
– Всё в порядке. Я понимаю. Многим бывает сложно общаться в… такой ситуации.
– И всё же… – молодой человек протянул к ней скованные руки и развернул одну раскрытой ладонью вверх. – Простите меня. Мир?
Девушка помедлила секунду и осторожно, как маленький ребёнок, с боязнью и надеждой протянула ему свою:
– Мир.
Драгнил легонько сжал её пальчики, поднялся и снова сам нажал на чёрную кнопку. Дошёл в сопровождении охранника до двери, но там, словно не выдержав, оглянулся, бросив ей напоследок долгий, какой-то особенный взгляд.
Дорога до города пролетела незаметно. Занятая мыслями о прошедшей встрече, Люси с удивлением заметила, как за окном выстроились в ряд кукольные домики пригорода. Она почти машинально повернула к телестудии и, решив, что, раз уж она оказалась здесь, можно разыскать Джета и уговорить его закончить сегодня очередной выпуск, решительным шагом направилась к лестнице на второй этаж. Но подняться не успела – её окликнули:
– Мисс Сердоболия!
Девушка оглянулась и виновато вздохнула:
– Ромео! Боже, я совсем забыла! Прости меня, – Люси шагнула к пареньку, чувствуя себя очень неловко. Ведь и правда, она совершенно забыла о том, что они договорились вместе позавтракать и пообщаться. Если бы не этот сон…
– Да ничего, – пожал плечами Конбальт, как-то грустно улыбаясь. Журналистка на мгновение задумалась, прикусив губу, потом посмотрела на юношу и спросила:
– Ты свободен сейчас? Мы можем переделать наш завтрак в обед. Надеюсь, ты голоден?
– Да. Нет. То есть… – парнишка запутался в ответах и растерянно смотрел на неё, хлопая чёрными, густыми, как у девушки, ресницами.
– Вот и отлично, – приняла за него решение Люси. – Скажу тебе по секрету: я безумно проголодалась. Пойдём. Закажем цыплёнка, салат, кофе и по кусочку фирменного пирога – он у них просто восхитителен. А заодно и поболтаем. Да, и дай мне номер своего мобильного. Раз ты мой оператор, нам лучше быть на связи, – девушка подхватила под руку красного от смущения Ромео и потащила его в сторону приветливо распахнувшего свои двери небольшого кафе. Потом, вечером, оставшись одна в своей квартирке, она снова вернётся к терзающим её мыслям. А сейчас можно дать себе небольшой отдых.
========== Часть 6 ==========
Открытый, краснеющий и робкий, как девушка, Ромео Конбальт оказался весьма интересным собеседником. Когда его первое смущение прошло, и он смог, наконец, поднять на неё свои большие, опушённые чёрными ресницами глаза, Люси уже успела сделать заказ на двоих и теперь, едва сдерживая улыбку, рассматривала своего нового оператора.
Парнишка был моложе её года на три, может, чуть больше, и своей растерянностью и скромностью до боли напоминал журналистке её саму – ту, какой она пришла на студию несколько лет назад. Увы, от той наивной и открытой девочки не осталось и следа. Жизнь, любовные неудачи, общение с криминальными героями её репортажей и циничными, а иногда и весьма жестокими коллегами чуть притупили желание изменить этот мир и добиться справедливости. На смену энтузиазму и решимости пришли профессионализм, упёртость и та самая хватка, которая позволила ей добиться весьма неплохих высот в своём деле. Все: и окружающие, и даже она сама – видели в Люсьене Сердоболии спокойную, уверенную в себе, знающую себе цену и целеустремлённую молодую женщину. Маска, надетая однажды, плотно приросла не только к телу, но и к душе, закрыв ото всех хрупкую, ранимую, остро нуждающуюся в поддержке и внимании четырнадцатилетнюю школьницу, безумно, до дрожи боящуюся одиночества и темноты. Никому, никогда не показывала она своё истинное лицо, опасаясь быть не просто непонятой или отвергнутой – ненужной, невидимой, а значит – несуществующей.
