Я киваю почти безразлично, как будто воспоминания о том ужине не преследовали меня неделями, месяцами, когда все случилось.
– Давно это было.
– А теперь – где ты, что делаешь?
– Живу в Калифорнии. – Я хочу отпить вина, но обнаруживаю, что бокал пуст. Какое разочарование. – Переехала туда давным-давно. Занимаюсь журналистскими расследованиями.
– Ого! Фриланс? Или ты в газете, или…
– Есть такой новостной сайт, называется «Источник». Ты вряд ли…
– Ты работаешь в «Источнике»? – на лице у Пола восторг. – Это же сайт, который я первым делом проверяю каждое утро. Я, кстати, тоже журналист. Ну, точнее, музыкальный репортер – освещаю местную рок-сцену. Но очень хотел бы заняться расследованиями. Ты мой кумир.
Ущипните меня! Пол всегда был королем альтернативной молодежи – с головы до ног в армейском обмундировании, полголовы выбрито, плюс ядовитый интеллектуальный сарказм в духе Генри Роллинза. На собраниях редколлегии литературного журнала я, сгорбившись, сидела в уголке, чувствуя себя слишком правильной и ведущей слишком здоровый образ жизни – ничего общего с тощими резкими девчонками, которые вились вокруг Пола, как фанатки. Годами я не вспоминала Пола, но вот он стоит передо мной, и я не могу поверить, что не вспоминала о нем годами.
Выражение Пола меняется.
– Блин. Прости. Вряд ли ты сейчас в настроении разговаривать о работе. Слушай, мне очень, очень жаль, что с твоим зятем такое случилось. Это просто кошмар.
– Правда? Ну да. Спасибо.
Он придвигается ближе.
– Полиция нашла что-нибудь?
– Нет, – я заправляю прядь волос за ухо, – хотя и раскурочили весь дом Кит в поисках улик. Ужас, правда?
– Маловато у них опыта в таких делах – здесь все больше должностные преступления и какие-нибудь мелкие кражи. – Он оживляется. – Вот если бы ты этим занялась. У тебя наверняка лучше получилось бы.
– Не знаю, – бормочу я, хотя он прав. Я отлично умею добывать ответы и факты. Чувствую, когда люди говорят неправду. Мне обычно удается вытягивать у полицейских больше, чем они имеют право сказать. Но сейчас я чувствую себя растерянной и беспредельно усталой. Видеть помятого гребаного Пола Вудсона в этом клубе для избранных – так же вероятно, как встретить акулу в детском бассейне на лужайке.
– Так, погоди, а ты-то откуда знаешь Грега? – спрашиваю я.
Пол невозмутимо отпивает пиво.
– Я был его литературным рабом. – Видя, что я ничего не поняла, он поясняет: – Грег вел медицинскую колонку в «Питтсбург Пост-Газетт», а меня нанял в помощники, потому что я живу рядом. Этому парню нет равных, когда надо расшифровать анализ крови или заменить аортальный клапан, но ему требовался кто-то, чтобы переводить его слова на язык, понятный обывателям.
– А. – Я снова окидываю Пола быстрым взглядом. Со школы он похорошел. Все такой же долговязый и тощий, с острым подбородком, но раздался в груди, и мне нравится серебристая проседь на его висках. Только сейчас до меня кое-что доходит. – Ты живешь здесь? Рядом… с Олдричем? Ты вернулся домой?
Пол гремит льдом в стакане.
– Я пожил какое-то время в Нью-Йорке, но потом развелся и… это долгая история. В двух словах – да. Я вернулся домой.
Мимо нас проходит официант с полным лотком дымящейся пасты, аромат соуса щекочет мне ноздри. «И ты, Пол?» – думаю я. Кто бы мог подумать, что моя почти детская любовь снова будет жить всего в нескольких милях от школы, куда мы вместе ходили. Все рано или поздно возвращаются сюда, даже такие крутые панк-рокеры, чьим уделом было величие. Из-за этого мне становится грустно. Но не только, эта мысль заставляет меня всерьез занервничать. Никто не уехал. Из-за любого угла может выйти кто-то, кто может знать меня и помнить. Внезапно меня охватывает желание убраться отсюда подальше. То есть реально подальше.
Я слабо улыбаюсь Полу.
– Мне, пожалуй, надо найти сестру. Но это было здорово – повидаться.
У Пола разочарованный вид, ему явно не хочется меня отпускать.
– Ты ведь будешь здесь еще какое-то время? Можно я тебе позвоню?
Как долго я ждала, мечтала услышать эти слова! Но, похоже, они опоздали, совсем чуть-чуть.
– Я скоро возвращаюсь на Восточное побережье. Но ты мне черкни на сайт «Источника», идет?
И снова я пробираюсь в толпе, так сильно толкнув локтем женщину в длинном черном платье, что она резко втягивает воздух и пронзает меня негодующим взглядом. Мучительные три минуты уходят у меня на то, чтобы отыскать Кит, а когда нахожу, оказывается, что она – о радость! – была совсем рядом. Я притормаживаю и подхожу к ней.
– О, вот и ты, – увидев меня, она оживляется.
– Мне надо свалить отсюда, – мрачно заявляю я.
Кит ставит на стойку бара пустой бокал.
– Я только разыщу девочек.
Она с такой радостной готовностью тянется за сумкой, что мне даже жалко ее разочаровывать.
– Вообще-то, я имела в виду Питтсбург. Ближайший авиарейс на Лос-Анджелес завтра утром, и мне необходимо на него попасть.
В зале слышатся взрывы смеха. Я ощущаю резкий запах сигарного дыма. Кит замирает, будто окаменев.
– Ты уезжаешь?
– Работа. Дела зовут.
– Н-но ты же только что прилетела!
– Ну, не только что, вообще-то. Я здесь уже три дня.