Репутация полностью

Теперь приоткрывается дверь Авроры, и я вижу комнатушку под крышей с наклонным потолком. Невольно заулыбавшись, я просовываю голову в дверь.

– В этой комнате я несколько лет жила, когда училась в старших классах, – бабушка с дедом решили тогда, что меня можно пустить на чердак, – я показываю на дальнюю стену. – Там я все выкрасила черным.

А на потолке висел большой постер «Нирваны». Я обожала Курта Кобейна.

Аврора капризно кривит рот.

– Я вообще-то спала, – недовольно сообщает она.

– Это ненадолго. Я только задам пару вопросов.

При слове «вопросы» Сиенна вздрагивает, а Аврора обхватывает себя руками.

– Да вы садитесь, – я указываю на двухместную кушеточку, которую моя мама давным-давно поставила в холле.

– Вы что, все еще дуетесь друг на друга? – спрашиваю я.

Аврора прикусывает губу. Сиенна хмуро крутит серебряное колечко на пальце.

– Поймите, девчонки, вы нужны друг другу. Да, вам сейчас приходится нелегко. Не забывайте, мы с Кит остались без мамы, когда были примерно в вашем возрасте – да еще так неожиданно. Столько лет прошло, а боль до сих пор не проходит, – у меня перехватывает горло. Сиенна чуть-чуть, буквально на дюйм, приподнимает голову. Не так уж часто я даю волю чувствам у них на глазах – это привлекло ее внимание.

В доме то и дело слышатся какие-то звуки, весь он постанывает и поскрипывает.

– Девочки, вам сильно досталось. Это несправедливо. И я чувствую себя свиньей – я-то Грега почти не знаю. Это ужасно, если я признаюсь, что до сих пор не смогла перестроиться и вроде как считаю единственной любовью и избранником Кит вашего отца? Я хочу сказать, они были вместе так долго. Помню, еще в школе они ворковали, сидя на скамеечке перед теликом. Но мне следовало бы постараться узнать Грега получше. Когда вашему папе стало хуже, Кит говорила мне что-то о нем. Сказала, что он удивительный хирург, золотые руки. Что он очень хороший человек, личность. Он вас всех очаровал, правда?

Девочки кивают, но не произносят ни слова.

– Знаете, я даже не могу себе представить, каково хирургу, когда у него погибает пациент, – я стараюсь говорить легко, задумчиво, как бы медитируя, но сердце при этом колотится сильнее, чем мне хотелось бы. – Может быть, студентов в медицинском институте учат с этим справляться?

Аврора хмурит брови. Снимает с коленки воображаемую ниточку или пушинку.

– Бессмысленно злиться на хирурга. Он не всесилен, просто иногда так бывает.

Я поражаюсь тому, как рассудительно звучат слова Сиенны. Вижу, что и Аврора кивает. Что ж, возможно, я все-таки ошибаюсь. Возможно, эти дети не питают скрытую ненависть к Грегу за непреднамеренное убийство Мартина на операционном столе. От этой мысли мне становится чуть легче.

И все же ощущение, будто девочки что-то скрывают, не проходит.

– А как друзья, не очень надоедают вам с расспросами насчет того, что у вас случилось?

– Бывает, – признает Сиенна. – Задают много вопросов.

Я слегка подаюсь к ней.

– Мне самой неприятно спрашивать, но все же – вы сами читали те письма?

Сиенна стискивает зубы. Аврора прочищает горло.

– Они очень противные, – говорит она громко. – Отвратительные. Я и не думала, что об этом можно писать. Не могу поверить, что она…

И тут она растерянно умолкает под тяжелым, загадочным взглядом Сиенны. Я не могу понять, в чем дело, что это было – как вдруг в голове начинают роиться новые догадки. Она?

Я наклоняю голову набок.

– Девчонки, а вы не знаете, кто эта Лолита?

Сиенна выпячивает подбородок.

– Нет, она не знает.

– Аврора? Но она может сама сказать.

Аврора внимательно изучает свои пальцы.

– Нет.

Но у меня в груди возникает странное, жаркое ощущение – предчувствие.

– Она ваша подруга? – Я очень, очень осторожно подхожу к следующей фразе, поглядывая на Сиенну. – Ну, хоть бы и Райна, например. Она красивая. И так переживала из-за смерти Грега.

Сиенна фыркает.

– Райна не Лолита.

Но, произнося это, она прикрывает нос, точное указание на то, что говорит неправду. Я ловлю ее взгляд, и она первой отводит глаза.

– Тебе незачем ее покрывать, – настаиваю я. – Нам необходимо знать правду.

– Я только что сказала правду.

– Окей, а кто тогда?

– Я-то откуда знаю? – взрывается Сиенна и, шлепнув себя по коленям, встает. – Зачем ты вообще завела этот разговор?

Смотрю на Аврору, но она продолжает сидеть, безучастно уставившись в пол.

– Хорошо. Ладно, кем бы ни была эта Лолита, копы до нее доберутся, – говорю я ровным, спокойным тоном. – Всегда можно отследить происхождение исходного письма. По характерным речевым характеристикам. И по IP-адресу.

– Наверное, копы уже везде искали. – Глаза у Сиенны горят. – И, похоже, никакой IP им не помог.

Настолько Сиенна оживлена впервые за все время, что я здесь. Даже щеки у нее слегка порозовели.

– Ты, я вижу, здорово разбираешься в компьютерах, – осторожно говорю я с улыбкой.

Девочка пожимает плечами.

– Это всем известно. И вообще, у меня есть друг – и он говорит, что IP только показывает, из какого приблизительно места отправлен имейл, а не указывает на конкретного пользователя.

– Верно. Но иногда знать примерное место – уже подсказка. Об этом друг тебе не сказал?