Комок в горле мешает мне говорить. Иногда во время этих телефонных разговоров, после града вопросов о шансах Мартина на выздоровление и о том, не стоит ли все же подумать о пересадке сердца, я заговаривала о своих дочерях. Мне тогда казалось, что болезнь Мартина волнует только меня, меня одну – Сиенна с Авророй были больше заняты своими приятелями и общением в соцсетях. Помню, как-то поздно вечером я сидела на полу в кухне и рассказывала Грегу, что спросила Сиенну, хочет ли она быть в больнице, когда папе будут делать операцию. Девочка пожала плечами и равнодушно заявила: «Мам, но в школе же в этот день бал выпускников».
– Ей просто страшно, – уверял меня Грег. – Она по-детски дистанцируется от ситуации, боясь, что придется столкнуться с горем.
Было нелепо обсуждать такие вещи с лечащим врачом мужа, а не с самим мужем, но разве могла я поделиться этим с Мартином? Как? Да одна мысль о том, что он безразличен его обожаемой Сиенне, окончательно разбила бы ему сердце. Ведь между ними всегда была особо тесная связь, какие-то словечки, шутки, понятные лишь им двоим, общие увлечения и интересы. Я не удивилась бы, заяви Мартин, что больше хочет, чтобы рядом с ним в день операции были Сиенна с Авророй, чем даже я. Мы любили друг друга, безусловно, но брак сложная штука, а любовь родителей к детям чиста и безусловна.
– Было так здорово, что можно выговориться и тебя выслушают, – тихо говорю я, понимая, что мои слова ничего не способны выразить. – Мне тогда было очень страшно.
– Еще бы, – сочувственно отзывается Уилла.
Помню, как я смотрела на Грега в больнице после того, как он объявил мне, что Мартин не перенес операцию. Я будто впитывала его, незнакомого, непривычного – густую шапку волнистых волос, россыпь веснушек на щеках, черты его чисто выбритого, моложавого лица. Наши взгляды встретились, и что-то шевельнулось во мне, что-то сродни разом и влечению и стыду. Мне почти показалось, что он сейчас меня поцелует. Но ничего такого не было, разумеется. Я отвернулась и увидела, что в холле стоят мои дочери и смотрят.
– А ты когда-нибудь разговаривала с девочками об этом, спрашивала, что они обо всем этом думают? – Уилла будто читает мои мысли.
Я тереблю пакет с кексом.
– Что ты имеешь в виду?
– Как они относились к твоим свиданиям с хирургом, который не сумел спасти их папу?
Мне что-то не нравится в этой ее формулировке.
– Он же не… слушай, по-моему, им бы не понравился никто, с кем я ходила бы на свидания. – Я перевожу дыхание. – А что, по-твоему, я должна была делать, Уилла? Навсегда остаться одной? У меня не было никакой поддержки.
– У тебя были девочки. И Мартин был их отцом. Они его обожали.
– Грег никогда и не пытался заменить Мартина, – но, боюсь, Уилла не в состоянии этого понять. – К тому же… Господи, да Грега они тоже обожали. Он… ну, не знаю, как объяснить, производил на них впечатление. С его появлением у них даже оценки улучшились, они будто старались себя показать, понравиться ему. Да к тому же Грег мог дать им то, чего они всегда были лишены. Модные сумки, как у всех девчонок. Шикарные каникулы. Всякие штуки, которых у нас раньше просто не было. А за эти годы они сблизились уже по-настоящему. Сколько раз я заставала картину, когда Грег и Сиенна что-то оживленно обсуждают – а я понятия не имела, о чем они. А Аврора просила его проверить домашние работы по естествознанию. И именно к нему побежала хвастаться, когда получила лучшую оценку по биологии.
– А последние несколько месяцев? Я слышала, Грег полностью игнорировал девочек, будто их и нет.
Это настоящий удар.
– Кто тебе такое сказал?
– Да так… подслушала чью-то болтовню на поминках. Дрянной народец, конечно, но иногда и в сплетнях есть доля правды.
Я вскакиваю со стула.
– Просто ты хорошо знаешь всю ситуацию.
Мне больно. Я в шоке. А еще я в ужасе. Вот, оказывается, какими видели нас люди? Действительно ли Грег стал равнодушен к девочкам так же, как ко мне?
Нет. Последние три месяца, не считая Барбадоса, были вполне нормальными. Мы всей семьей ходили поужинать в ресторан. Грег с девочками запоем смотрели разные шоу на «Нетфликсе». Он забирал Аврору из школы почти так же часто, как я сама. Один раз Сиенна за ужином призналась, что влюбилась в Антона, мальчика из университета, и Грег забросал ее вопросами: какая у него специализация, увлекается ли он спортом, с кем дружит, курит или нет.
– Ты точно не хочешь, чтобы я поговорила с девочками? – негромко спрашивает Уилла, отвлекая меня от размышлений.
– О Греге? Точно.
– Пойми, они – тоже часть этой головоломки. За последние несколько лет они столько всего пережили – смерть отца, повторное замужество мамы, измены отчима, его убийство. В этом не так-то просто разобраться. И еще, – торопливо продолжает она, чувствуя, видимо, что я готова ее перебить, – я хочу узнать их получше. Как их тетя. Мне жаль, что я не удосужилась ближе познакомиться с ними раньше. Мне часто приходится разговаривать с детьми, когда я веду расследования. Я умею это делать, аккуратно, не оказывая давления.