В голове проносится непрошеное воспоминание – Сиенна и Грег оживленно болтают, сидя за старым кухонным столом в Шейдисайд. Какими счастливыми они были. Как поразило меня это зрелище – Сиенна, кажется, смеялась впервые с того времени, как умер Мартин. Следом возникает и другая картинка: Аврора (ей было четырнадцать) спешила домой, чтобы ровно в три часа дня подключиться к сайту и успеть купить билет со скидкой на Бейонсе. Но автобус опоздал, а когда дома она зашла на сайт, оказалось, что все билеты уже проданы. Мы с Грегом видели, как она тихонько глотала слезы. И вот на следующий вечер за ужином Грег, хитро улыбаясь, извлек конверт и запустил его по столу к тарелке Авроры. Она открыла – и глаза у нее полезли на лоб. «Где ты их нашел?» – она завизжала, потом подбежала к Грегу и обняла… как отца.
Уилла покашливает.
– Есть еще несколько вопросов, которые я хочу тебе задать. Хотела спросить еще вчера… но в этом бедламе…
На компьютерном стуле я выкатываюсь из-за стола и подъезжаю к окну. Внизу по улице проезжает, выпустив черное облако выхлопных газов, университетский автобус, развозящий студентов по общежитиям.
Долгая пауза.
– Что был за мужчина? С кем ты разговаривала после отпевания?
Я шевелю пальцами ног. Так и знала, что Уилла спросит.
– Просто знакомый.
– Мне показалось, что тебе было… не по себе.
Я нервно выглядываю в коридор, опасаясь, что откуда-то из-за угла выскочит Линн Годфри и услышит.
– Я не очень умею принимать соболезнования, вот и все. Не успела осознать, что Грега больше нет.
– Ясно, – откликается Уилла. Но, помолчав, снова заговаривает: – И еще одно. Возможно, это неверная информация, но… Мартина оперировал Грег?
Я отъезжаю на несколько дюймов назад, задев стулом батарею. Меня бросает в жар, спина моментально становится мокрой.
– Да, да, оперировал.
– А почему ты никогда мне об этом не говорила?
– Я… сама не знаю. Не думала, что это так важно.
– Ты рассказывала, что Грег его обследовал и ставил диагноз. Но почему-то не упомянула, что он именно тот человек, который ковырялся у Мартина в сердце.
– Ты имеешь в виду, человек, который допустил его смерть, – ледяным тоном говорю я. – Ты имеешь в виду, человек, который умышленно убил его, чтобы мы с ним могли быть вместе.
Теперь молчит Уилла.
– Погоди, – ее голос еле слышен. – Так… это правда?
– Да нет, конечно же нет! Но я знаю, что так говорят. Разумеется, люди стали всякое придумывать, когда мы сошлись. Кстати, я именно поэтому тебе не рассказала. Не хотела, чтобы и ты тоже его осудила.
– А, – смущенно и с явным облегчением выдыхает она. – Понятно. Да мне сразу показалось, что это выдумка.
И снова повисает пауза.
Я смотрю на семейную фотографию в серебряной рамке, стоящую на моем столе. На ней мы с Грегом, Сиенной и Авророй в этой кошмарной поездке на Барбадос – но на снимке мы все весело улыбаемся в объектив.
В ящике стола у меня лежит другое семейное фото – на нем я, Сиенна, Аврора и… Мартин. Не на Барбадосе – мы никак не смогли бы себе позволить поездку на Барбадос, – а всего лишь в Оушен-сити, штат Нью-Джерси. В том, что я сохранила это фото, что иногда открываю ящик и смотрю на него, есть определенный смысл. Видимо, я действительно чувствую себя виноватой. Я
– Признаюсь тебе, – говорю я Уилле. – Грег буквально ошеломил меня при первой же встрече. Он был такой мощный. Грандиозный – доктор, спасающий жизни. И этот гигант… меня заметил.
– Как это?
– Он повторял, что я удивительно заботливая супруга. Сочувствовал, что мне трудно приходится, поражался, как я со всем справляюсь. – Я вздыхаю. – Мартин давным-давно ничего этого не замечал, принимал как должное. То есть я хочу сказать – это и понятно. Он был так болен. Напуган. Но я-то тоже человек. Сочувствие Грега мне было как бальзам на сердце. И еще… – Я смолкаю, поняв, что не хочу говорить ей об остальном.
– Еще что? – переспрашивает Уилла.
Обеими руками я вцепляюсь в свою кофейную кружку. Я готова открыться, но до определенного предела. Есть же границы. Что подумает обо мне Уилла, если я признаюсь, что при виде дорогой обуви Грега, его классных часов я испытала приступ желания, смешанного с завистью? А когда, договорившись об операции, мы с Мартином спустились к своей машине на парковку, на местах, зарезервированных «для врачей», я увидела прекрасный «порше», и во мне вспыхнула самая настоящая похоть? Богатство и вещи Грега я воспринимала как фетиш. Я превратилась в алчную материалистку.
– Грег звонил несколько раз, но мы обсуждали только Мартина, – говорю я вместо того. – Ну, хорошо, в основном Мартина.
– Что это значит?