— Скажите, Тоишо-сей, — собеседница поставила чашечку на стол и взяла пирожное. — А если у господина Нобуро, я имею ввиду бывшего губернатора, есть замужние дочери, их тоже отдадут в рабство?
— Нет, — глотнув чая, покачал головой аристократ. — Они принадлежат к семьям мужей и уже никак не связаны с родителями.
— А какая судьба ждёт жён и детей братьев господина Нобуро? — продолжила расспрашивать Платина, пытаясь разобраться в особенностях местного законодательства.
— Они исключаются из благородного сословия и становятся простолюдинами, — проворчал барон.
Пришелице из иного мира очень хотелось окончательно прояснить ситуацию с наказанием родственников государственных изменников, но Хваро отвечал крайне неохотно, всем видом демонстрируя неприязнь к данной теме, и ей пришлось умерить любопытство.
А хозяин замка неожиданно заявил о слухах, циркулирующих в среде уездного чиновничества. Будто бы канцлер Благословенной империи благородный господин Шикезо Сайго уже подготовил и подал Сыну неба план всеобъемлющих реформ государственной службы. В числе прочих мероприятий предусматривалось открытие новых высших учебных заведений, подобных Гайхего, на юге и севере страны, ужесточение государственных экзаменов в провинциях, где их будут принимать цензоры, специально присланные из других провинций.
Но главное, на что обратила внимание девушка в рассказе землевладельца, это планируемый запрет чиновникам определённых рангов служить в одной провинции более семи лет.
— Если такой закон примут, вы вернётесь домой или поедете на другое место?
— Пока не знаю, Ио-ли, — пожал плечами аристократ. — Надо посмотреть, как всё будет на самом деле. Многие чиновники против подобной реформы. Может, государь ещё передумает?
Доев пирожное, он аккуратно вытер руки белоснежным платком и предложил прогуляться по парку.
Ближе к вечеру барон пригласил её на ужин в главную башню. С грустью и раздражением понимая, что ей, скорее всего, придётся остаться на ночь, Платина всё же попыталась этого избежать, заботливо указав Хваро на его усталый вид после дальней дороги.
К немалому удивлению Ии, тот согласился и даже проводил приёмную дочь бывшего начальника уезда до Дома за озером.
Чинно поклонившись на прощание хозяину замка, девушка неторопливо зашагала мимо заросшего травой могильного холмика, озадаченно хмыкнув про себя: «С чего бы такая воздержанность? Раньше при каждом удобном случае в постель тащила. А тут так давно не виделись, и спокойно отпустила. Опять воспитывает? Нет, не может быть. Неужели пресытилась? Да и… Да и плевать. Так даже лучше. Хотя в первый раз было здорово».
Пришелица из иного мира мечтательно улыбнулась, тут же скривившись, словно от зубной боли.
«Только вот чем дальше, тем хуже. Как-то стрёмно заниматься любовью с той, по чьей вине столько невинных людей погибло. В доме приёмного папаши всякое бывало. Но они меня приняли, дали крышу над головой, положение и какой-никакой статус. А эта мерзавка всю их семью извела. И всё из-за того, что она боялась за свою тайну… Но может, дело просто в том, что однополый секс не для меня?»
Встретившая её на сквозной веранде служанка низко поклонилась.
— Воду в спальню нести или в мыльне умываться будете?
— Нет, — покачала головой Платина. — Я купаться пойду.
— Так поздно уже, госпожа, — встрепенулась собеседница.
— Солнце ещё не село, — отмахнулась та, проходя в кабинет. — А вода сейчас самая тёплая. За день хорошо прогрелась.
После такого заявления Укене оставалось только тяжело вздыхать.
И в этот раз девушка её в купальню не пустила, привычно проворчав:
— Сама справлюсь.
Сегодня Ия сменила маршрут, решив переплыть озеро в другом месте. Служанка вновь побежала по берегу, но, по крайней мере, уже молча, а не окликая её каждую минуту.
Примерно на середине пути Платина внезапно почувствовала, что вода стала заметно холоднее. Очевидно, где-то здесь на дне били родники. Опасаясь, как бы не свело мышцы на ногах, она торопливо повернула назад.
Быстренько сплавав к причалу, девушка вернулась в купальню, сбросила мокрое нижнее бельё, а переодеваясь, внезапно подумала: «Чтобы Хваро поверила в моё самоубийство, она должна понять: почему я это сделала? Для такого поступка нужна очень серьёзная причина. Если я вдруг просто так, ни с того ни с сего возьму и утоплюсь, это будет выглядеть крайне подозрительно. С чего бы мне себя убивать? От чего люди сводят счёты с жизнью? От того, что она их «достала». Но я-то ничем это не демонстрировала. Да как-то и не хочется. Начнёшь капризничать, показывать как «всё плохо», барон или разозлится, или наоборот, возьмётся заботу проявлять. И в том, и в другом случае бежать труднее будет. Нет, такая причина самоубийства не пойдёт».
Поправив платье и обернув голову полотенцем, Ия вышла из купальни.
Не обращая внимание на служанку, удивлённо уставившуюся на её «чалму», Платина в задумчивости зашагала по тропинке.
