«Господин Хваро, мне очень тяжело писать это письмо, но я должна объясниться, прежде чем уйду навсегда. Ко мне вернулась память. И да, вы тогда не ошиблись. Я действительно уже любила, и те чувства были гораздо сильнее, искреннее и глубже того, что происходит между нами. Меня и в Букасо отправили специально, чтобы разлучить с возлюбленным. Но он обещал, что мы непременно будем вместе, и я жила только надеждой на нашу встречу. Но теперь он мёртв. Вы сами сказали мне об этом. Мою любовь забрали демоны петсоры, и мне тоже незачем жить. Вам же я желаю долголетия, почёта, процветания и исполнения мечты. Вы самый благородный, умный и добрый человек из тех, кого я встречала. Но я уже не люблю вас и никогда больше не полюблю. А после того, что вы для меня сделали, любой обман с моей стороны будет самой настоящей подлостью. Поэтому я и хочу умереть. Прощайте, господин Хваро. Да хранит вас Вечное небо! Прошу вас не искать моё тело. Не хочу, чтобы вы видели меня посиневшей, раздувшейся, покрытой водорослями и объеденной водяными тварями. Запомните меня красивой».
Положив листок на стол, пришелица из иного мира зябко передёрнула плечами: «Если узнает, что я жива, точно бросится искать. А найдёт — обязательно убьёт за такой обман. Причём крайне жестоко. Я же стебусь над её чувствами».
Платина представила, что почувствует любовница, прочитав это письмо, и на какой-то миг ей стало стыдно за свой поступок. Но тут она вспомнила господина Бано Сабуро, его жён, то ли ожидавшего казни, то ли уже отравленного маленького Чиэсо, молоденькую, весёлую Иоро, отданную в солдатский бордель по навету барона Хваро, и всякие сомнения пропали.
Сложив письмо, убрала его в книгу, всё ещё гадая, где его лучше оставить: в купальне или в кабинете?
Она настолько углубилась в размышления, что деликатный стук в дверь заставил её вздрогнуть.
— Это я — Укена. Ужин принесла.
— Накрывай на стол, — распорядилась Ия. — Я сейчас приду.
— Слушаюсь, госпожа, — откликнулась собеседница.
Для создания образа впавшей в депрессию особы, намеревавшейся свести счёты с жизнью, девушка собиралась разыграть перед ней меланхолическую задумчивость и отсутствие аппетита.
Однако особо притворяться не пришлось. Платина на самом деле так волновалась, что кусок в горло не лез.
— Что же это вы ничего не кушаете, госпожа? — забеспокоилась служанка.
— Не хочется, — отмахнулась приёмная дочь бывшего начальника уезда. — Доешь сама, а я схожу искупаюсь.
Укена посмотрела на разложенные по столу мисочки, сглотнула набежавшую слюну, но отказалась.
— Спасибо, благородная госпожа. Я лучше потом.
— Как хочешь, — небрежно пожала плечами Ия. — Только не забудь посуду на кухню отнести.
— Конечно, госпожа, — поклонилась собеседница, заверив: — Я никогда не забываю.
Пропустив её слова мимо ушей, девушка отправилась в свои покои. Там она вытащила из ушей серьги, открыла выдвижной ящичек с украшениями и замерла при виде всего этого великолепия.
Жаба в душе взвыла дурным голосом. Золота здесь на целую жизнь хватит, если, конечно, особо не шиковать. Как-то стрёмно оставлять всё это Хваро. У неё и без того денег до чёрта! Может, всё-таки прихватить что-нибудь на память?
Пришелица из иного мира напомнила пупырчатому земноводному, что у управителя барона есть полный список переданных ей драгоценностей.
«Сама, дура, написала, — Платина скривилась, как от зубной боли. — Теперь, если что-то пропадёт, обвинят в воровстве служанку или заподозрят, что самоубийство не настоящее. Мёртвым цацки ни к чему».
Чтобы больше не травмировать впечатлительную жабу, решительно задвинула ящичек, после чего достала из шкафа полотенце и нижнее бельё.
Сегодня рекордные заплывы устраивать не стала. Поплескалась недалеко от берега да пару раз нырнула, заставив Укену немного понервничать.
— Вам помочь приготовиться ко сну? — потупив взор, поинтересовалась она, когда Ия вернулась в дом.
«Как ей не надоест каждый день спрашивать одно и то же? — раздражённо подумала приёмная дочь бывшего начальника уезда. — Знает же, что нет!»
— Сама справлюсь, — привычно повторила девушка. — Можешь ужинать.
Переодеваясь в одежду для сна, грудную повязку снимать не стала и, усевшись на пол у окна, принялась ждать, когда же служанка понесёт грязную посуду на кухню?
Та не сильно торопилась, и беглая преступница буквально извелась и уже стала ругаться про себя, когда простолюдинка наконец-то покинула Дом за озером.
Набросив на плечи накидку, Платина выбежала во внутренний двор, первым делом устремившись к сараю с лоханью. Отыскала там одежду, что вчера перебросил через забор господин Накадзимо, не забыв и о лично сворованных у прачечной штанах, и вымазанной тушью курточке.
Утащив всю одежду в спальню и спрятав под кровать, вновь вернулась во двор за вещичками из своего мира и метательными ножами, которые сделал для неё отец Охэку. Они хоть и не отличались качеством, но всё-таки какое ни какое, а оружие.
