Этот стул невероятно неудобный, но Леннокс знает, что попытка встать с него принесет новую вспышку боли. Решает вернуться к пропавшим пацанам и снова открывает ту статью про "способного и жизнерадостного" Джейсона Маккейба с улыбкой на лице. Затем он внимательно рассматривает фотографию приемной матери Кэрли Рейнольдс, и внезапно его сердце начинает биться сильнее, потому что Рэй Леннокс смотрит не на Кэрли, прижимающую платок к лицу, а на то, что он в прошлый раз принял за шарф. При ближайшем рассмотрении он видит, что это перекинутая через ее плечо рука другой женщины. Она более дряблая, чем на предыдущих фотографиях, но татуировка в виде ангела указывает на то, что она принадлежит приемной матери со стажем по имени Джули Уилкинс.
Вокруг него сгущается ночь, но он этого почти не замечает, не обращая внимания на мурлыканье телефона, указывающее на поступление сообщений. Постоянный шум уличного движения за окном постепенно стихает, переходя в редкий свист отдельных автомобилей. Наконец, мочевой пузырь заставляет его встать, и Леннокс с трудом поднимается на ноги, буквально вскрикнув от боли, когда его тело принимает вертикальное положение. Облегчившись в маленьком туалете, он покидает офис. Шаги по темной улице кажутся ему первым взносом за экскурсию в ад, мучительную смерть, купленную в рассрочку и сопровождаемую сериями вспышек боли, пронзающих его скелет и нервную систему. Он медленно и неуверенно минует железнодорожный мост и спускается вниз к Лондон-роуд, через неприглядный лабиринт многоквартирных домов за вокзалом. Идти очень тяжело, и он тоскует по обезболивающим, но все же продвигается к цели. Улицы впереди почти вымерли, на мокром асфальте отражаются мерцающие огни фонарей. В дверном проеме одинокий забулдыга с банкой в руке бормочет угрозы в адрес невидимого обидчика, затем что-то кричит.
Леннокс смотрит в один из закоулков, ведущих к парку. Там какая-то драка или кого-то грабят. Двое мужиков прижали к стене еще одного, постарше.
Леннокс узнает жертву – это Ральф Тренч. Хоть он сейчас и не в состоянии вмешаться, Леннокс идет по переулку в их сторону, держа в руке телефон.
Под уличным фонарем ему сначала удается рассмотреть первого из нападавших. Лет сорока, с прямой спиной, жилистый, но широкоплечий, с серебристо-седыми волосами, собранными в косичку. Он хватает Ральфа Тренча за шею и одним быстрым движением опускает голову оцепеневшей жертвы вниз, одновременно поднимая вверх колено. Очки у того слетают и падают на брусчатку, а из носа брызжет кровь. Нападавший с косичкой делает шаг назад и, поглаживая подбородок, полуприкрытыми глазами изучает свою добычу, как постоялец отеля, решающий, на какую часть шведского стола наброситься в первую очередь.
– ХВАТИТ! – ревет Леннокс, и второй из хулиганов, мускулистый мужик лет тридцати пяти, поворачивается к нему. На нем кожаная куртка. В резком свете фонаря, падающем сверху, Леннокс различает голубые глаза на загорелом лице. Поверх футболки с круглым вырезом на груди у него видна толстая золотая цепь. Он делает пару шагов по направлению к Ленноксу, двигаясь боком, как боксер, выходит за пределы зоны, освещенной фонарем, и погружается в темноту, прежде чем в следующем круге света появляется его нос, покрытый тонкой сетью кровеносных сосудов. Пока Косичка пинает ногами Тренча, который повалился на брусчатку, Боксер рычит:
– А че, тоже захотел? А ну пошел отсюда!
Несмотря на угрозу, он останавливается, потому что его сообщник закончил с Тренчем и кричит:
– Валим!
Боксер отступает, присоединяясь к своему другу с косичкой, и они уходят по переулку. Леннокс чувствует облегчение: он не в том состоянии, чтобы ввязываться в уличную драку, и пусть они сколько угодно бросают на него свои угрожающие взгляды. Чувак с косичкой, во рту у которого поблескивает золотой зуб, медленно уходит, как-то загадочно качая головой в сторону Леннокса, затем поворачивается и вместе со своим коллегой исчезает в темном переулке, выходящем на главную дорогу.
Леннокс понимает, что где-то его уже видел – может, даже среди обломков рухнувшей металлической лестницы. Осознание этого факта приносит ему еще большее облегчение от того, что двое нападавших решили смыться как раз в этот момент. Подходит к их сгорбленной жертве, которая стоит на коленях на брусчатке, держась одной рукой за стену, а другой – за лицо. Морщась от боли в собственных ранах, Леннокс помогает окровавленному и обескураженному Тренчу подняться на ноги.
– Ты в порядке?
– А тебе что за дело? – Ральф Тренч надевает покореженные очки. Одно стекло треснуто.
– Здесь бы тебе тот ножик пригодился, – Леннокс наблюдает за его реакцией. – Что, поссорился со своим дружком Кардингуортом?
– Пошел на хрен, – огрызается Тренч, запрокидывая голову и пытаясь остановить струйку крови, текущую из носа. Леннокс роется в карманах и протягивает ему несколько бумажных платочков, которые Тренч, вырвав у него из рук, прикладывает к носу. Издав жалобный звук, который, возможно, означает благодарность, он ковыляет по дорожке в сторону парка.
