Имя его друга высвечивается на экране телефона. Рэй Леннокс медленно поднимается, чувствуя, как внутри все разрывается на части, наклоняет голову в знак извинения перед Кармел, одними губами произнося "Лес", поднимается и направляется на улицу.
К счастью, дождь перешел в мелкую морось, но холодный воздух обжигает его раны. Бледная луна сочувственно смотрит на него с неба. Внизу зеленое здание яхт-клуба: миниатюрный символ так и не воплотившегося в жизнь проекта шикарной марины.
– Как дела, Лес?
– Рэйми... меня выпустили. Сказали, он не будет выдвигать обвинений. Тот адвокатик, чувак из Южной Африки, больше мне ничего не говорит. Но он намекнул, что, может, будет компенсация.
– Тебе ему компенсацию придется платить?
– Не... наоборот.
– А
Красноречивое молчание Леса заставляет Леннокса рефлекторно отвести взгляд от телефона, а затем обвиняюще посмотреть на него. Затем он слышит далекий, едва слышный голос и прижимает устройство к щеке. – ...если с этого ублюдка можно бабки срубить, то они будут в моем, блин, кармане…
Леннокс оглядывается на Кармел, которая смотрит прямо перед собой, разговаривая с кем-то по телефону. У него перед глазами всплывает лицо Кардингуорта. В приступе внезапной панике он спрашивает Леса:
– Ты где?
– У тебя. Мы с Кэти. Сейчас уже уезжаем. Стюарт тут был с какой-то бабой, но они свалили, когда мы пришли. Они оба были никакие, Рэйми. Он снова бухает. Начал нести чушь про "Хибс" и "Хартс".
– Да достал он уже... Гад, – улыбается Леннокс. – Ладно, Лес, чувствуйте себя, как дома. Я скоро вернусь и переговорим обо всем.
– Нам уже надо выезжать, а то опоздаем на рейс, Рэйми.
– Если разминемся, я приеду в Эдинбург, увидимся, – говорит он, может, слишком поспешно.
– Да, хорошо, – неохотно отвечает Лес, и Ленноксу кажется, что он слышит, как на заднем плане слышится недовольный голос Кэти.
– Как бы то ни было, еще увидимся. Посмотрим, что этот юрист скажет, и потом поговорим.
– Ладно, – соглашается Лес. – Рэйми... я знаю, что тебе пришлось постараться, чтобы меня вытащить. Спасибо, друг. Созвонимся.
И Лес отключается, прежде чем он успевает ответить. Ленноксу стыдно за то, что его друг всегда так верит в него. А он ведь ничего не сделал. Он не смог бы "постараться", даже если бы захотел. А может, это правда? Кто-то взял и постарался вместо него? Кардингуорт? Джордж? Как все может измениться за несколько дней. То, что было таким очевидным и непоколебимым, вдруг становится размытым, хрупким, неясным.
Он снова заходит внутрь. Как раз в тот момент, когда он думает, что боль утихает, один слишком уверенный, решительный шаг возвращает ее в полную силу. На глазах у него выступают слезы. Пытаясь не подавать виду, он опускается обратно на сиденье, а Кармел заканчивает разговор.
– Ладно, поговорим позже, – нетерпеливо говорит она.
– Это был он?
Кармел не отвечает. Его временно ослепило собственное страдание, но теперь он видит, что она и сама выглядит немного растрепанной. Леннокса охватывает ужасное чувство, что она только что была в постели другого. И что еще хуже, он подозревает, в чьей именно.
Он везде пролез. Но не может же Кармел быть заодно с Кардингуортом, чтобы его подставить? Но нужно держать себя в руках. Если он и самому себе уже не верит, как он может доверять кому-то другому?
Заметив его замешательство, Кармел решает объяснить.
– Послушай... к твоему сведению, это была Анджела. Это все – ужасная антиреклама для Мэта, – подчеркивает она, на случай, если возникнут какие-то сомнения. – Он просто хочет все поскорее замять. Он не будет выдвигать обвинения, а его юристы сделают Лесу предложение.
– Знаю, – Леннокс поднимает телефон. – Так это все подтверждает! Какой-то чувак тебе врезал стаканом, а ты ему компенсацию предлагаешь, чтобы он, типа, молчал! Это же насколько, блин, виновным надо быть, чтобы так себя вести?
– Нет, – стоит на своем Кармел. — Как ты знаешь, заключена
