– «Шато Мутон-Ротшильд», тысяча пятьдесят восьмого года. Бутылка – ровесница твоей матери. А этикетку рисовал Дали. Дорогое, конечно, правда, те, что с пятьдесят девятого года – уже подешевле. Сущие пустяки. Стоит примерно так же, как и компьютер, который мы тебе недавно купили.
– Что? Больше ста тысяч йен за эту бутылку?
– Да ладно, все в порядке. При жизни Кикуко мы себе такой роскоши позволить не могли.
– Это очень на тебя похоже, папа. Совершать время от времени такие необдуманные поступки.
– А еще сегодня годовщина смерти твоей матери. А ты, видать, и позабыла.
– Вот и нет. Мама, это для тебя. – Коиси развернула сверток, в котором оказался букет цветов. – Зимовники[62]. Мамины любимые цветы. – С этими словами она положила букет на небольшой столик перед алтарем.
– Что-то совсем похолодало, – заметил Нагарэ, выглядывая в окно.
– Хорошо, если бы, наконец, пошел снег. Мама очень его любила. – Коиси, стоя у алтаря с закрытыми глазами, сложила ладони в молитве.
На заднем сиденье такси, которое он взял на станции Киото, Томоми Ивакура несколько раз погладил себя по животу.
Обед-бэнто, который он съел в синкансэн[63], пока договаривался о встрече, определенно, все еще был там. И тем не менее он направляется сейчас в ресторан. Томоми с легкой досадой вспомнил, что не взял с собой свои привычные таблетки для желудка.
Выйдя из такси на улице Карасума-доори, Ивакура огляделся. Потом осторожно снял очки в темной оправе и поднял взгляд на дерево гинкго, что росло у храма Хигаси Хонган-дзи.
Листья его уже окрасились в приятный золотой цвет. Только сейчас Ивакура вдруг в полной мере ощутил наступление осени. В Токио, где он работает, все его чувства словно притупляются, и только здесь, на улице Киото перед ним в полной мере предстала картина неумолимой смены сезонов.
Светофор загорелся зеленым. Ивакура надел очки и, уставившись под ноги, перешел дорогу. Шагая по улице Сёмэн-доори, он нервно озирался по сторонам. В узких переулках лепились лавки с буддийскими ритуальными предметами и облачениями, жилые здания и разнообразные заведения. Как и сказал таксист, ничего похожего на ресторан здесь не наблюдалось.
Черный седан, все время двигавшийся вплотную за его такси, пронесся сбоку и остановился на обочине, словно наблюдая за ним. Заметив это боковым зрением, Ивакура недовольно цокнул языком и ускорил шаг.
– Простите, а нет ли здесь поблизости ресторана? – спросил Ивакура у проходившей мимо сгорбленной старушки с ходунками.
– Есть одна, к югу отсюда. «Дайя» называется, – ответила та, пытаясь выпрямиться.
– Нет, не то.
Тогда старушка указала Ивакуре на машину доставщика:
– Попробуй вон у него спросить. А то я старая уже совсем, ничегошеньки не знаю о том, что вокруг творится.
Ивакура бегом двинулся к припаркованному на противоположной стороне дороги грузовику.
– Простите, а не подскажете, где находится ресторан «Камогава»?
– «Камогава»? Не слышал о таком. Вы уверены, что он должен быть именно здесь? – Одетый в униформу с синими полосками водитель грузовика, расчищая багажник, покачал головой.
– Уверен. От храма Хигаси Хонган-дзи по улице Сёмэн-доори на восток – так мне, по крайней мере, сказали. – Поглаживая усы, Ивакура достал свои записи и показал водителю.
– А, вот оно что. Получается, второе здание по правой стороне. Вон, гляди, и остатки от вывески виднеются. – Водитель, поднявший очередную картонную коробку, кивнул в сторону одно из серых, ничем не примечательных домишек.
Ивакура убрал записи обратно в карман. Водитель с легкой улыбкой на губах сел в кабину.
Ивакура медленно зашагал вперед, перешел дорогу и оказался перед тем самым домиком. На мгновение замерев – здание совершенно не походило не то что на ресторан, но и на обычную забегаловку, он, тем не менее, решительно потянул вбок алюминиевую дверь.
– Добро пожа… – Девушка, обернувшаяся к нему, замолчала на полуслове.
– Поесть у вас можно?
Девушка в белом халате медленно склонила голову, а затем повернулась в сторону кухни, словно хотела уточнить у повара.
– У нас сегодня только комплексный обед, если вам такое подойдет. – С кухни выглянул повар, такой чистый и опрятный на вид, что он совершенно не гармонировал с окружающей обстановкой.
– Давайте. Только тот, что поменьше, если возможно. – Как будто немного успокоившись, Ивакура уселся за столик на четверых.
На покрытой деколой[64] поверхности стола лежали сваленные в кучу газеты и журналы, словно еще совсем недавно здесь сидел предыдущий посетитель.
