Ретроградная Венера полностью

Я со вздохом кладу голову Спенсеру на плечо. Утром я, наверное, окажусь где-то еще, с кем-то новым – может, он будет даже с татуировкой, или с усами, или, прости господи, в сандалиях. Не знаю, забудет ли Спенсер сегодняшний день. Я точно не забуду. Я сохраню драгоценное воспоминание о замечательном бариста, который некоторое время ответственно тащил мои тяжелые сумки.

Я просыпаюсь от пронзительной трели будильника, которая раздается в паре сантиметров от моего правого уха. Это одна из моделей в стиле ретро, с колокольчиками наверху – такие обычно показывают в старых мультфильмах. Даже если это антиквариат, дико хочется швырнуть мерзкую вещицу об стену.

После нескольких неудачных попыток я наконец умудряюсь отключить это пыточное устройство. Сажусь в кровати и замечаю очертания тела, лежащего возле меня под одеялом. Неужели опять? Каждый новый день оставляет в душе неизгладимый след, но я уже смирилась с тем, что таинственная сила регулярно переносит меня из одной реальности в другую. Я не понимаю, что это такое. Я не могу ее контролировать. Мне остается лишь цепляться за жизнь.

Тело под одеялом начинает шевелиться. Я привычно собираюсь с духом, готовясь к очередному открытию – сегодняшнему «неважному бывшему» (как их метко назвал Спенсер).

Спенсер. На меня обрушиваются воспоминания о проведенном вместе времени: его доброта, смерть Рози. Я еще не успела переварить эти события, а уже очутилась в новой реальности.

С опаской и неприязнью смотрю на другой край кровати. Ну и кто же он, мой очередной привет из прошлого? Какой-нибудь парень из бара? Моя первая любовь из начальной школы? Однокурсник, который облил меня пивом на рок-концерте? Я вглядываюсь в очертания фигуры под мятым пододеяльником. Где я – вопрос второй. Сначала надо выяснить, кто сегодня «мужчина дня».

– Эй! – Я тихонько постукиваю его по плечу.

Когда она поворачивается, у меня чуть не случается инфаркт.

– Эт-то… что такое?! – заикаюсь я, отползая к самому краю матраса.

Женщина садится в кровати и, прогнувшись в спине, с зевком вытягивает изящные руки вверх.

– И тебе доброе утро, дурочка, – весело здоровается она, проведя пальцами по своим коротким платиново-белым волосам.

Она примерно моего возраста, может, чуть помоложе. Хорошенькая, с острыми чертами лица, с глубоко посаженными синими глазами и сильным ирландским акцентом. И мне совершенно незнакомая.

– М-м… а что вы тут делаете? – нервно спрашиваю я.

– Лена, вот только не начинай. После вчерашней ночи я без сил.

После вчерашней ночи? Я делаю глубокий вдох.

– Послушайте. – Я прикрываю свои голые ноги краем одеяла. – Не хочу показаться странной и все такое, но у меня вопрос: мы с вами… как бы это… – Я с трудом сглатываю. – Что, собственно, происходит?

– Да, ты точно еще под градусом, – хохочет блондинка. – Жестко тебя нахлобучило!

– Нахлобучило?

– Издеваешься, что ль? Два года в Ирландии и все никак не выучишь сленг? – Она смотрит на меня с насмешкой. – Ладно, это наше местное выражение. Ты же знаешь, я тебя люблю, но, черт возьми, не в таком смысле!

У меня голова идет кругом: нужно срочно вживаться в новый сценарий.

– Да и Колм меня бы убил, – снова потягиваясь, добавляет блондинка.

Колм. О да-а-а, его я помню. Летом после первого курса мы с подругами путешествовали с рюкзаками по Европе. Причем все они подцепили мононуклеоз и срочно вылетели домой, и мне пришлось завершать последний этап нашей поездки одной. С Колмом Далтоном я познакомилась в поезде, который следовал из Парижа в Цюрих. Высокий был парень – настолько, что касался головой потолка вагона. Колм помог забросить мой набитый до отказа рюкзак на полку для багажа, но окончательно покорил меня широкой улыбкой и прекрасным чувством юмора. По-моему, я ни с кем так не хохотала, как с ним. Наверное, все дело в ирландском обаянии. Так или иначе, когда я доехала до своей остановки, Колм нацарапал номер своего телефона и адрес почты на клочке бумаги, который я запихнула в карман шорт. Тем же вечером, устроившись в хостеле, я полезла в карман, но листок… пропал. А встреча с Колмом так и осталась лишь парой абзацев в моем путевом дневнике.

Хотя в то лето я повстречала множество интересных людей, по-настоящему я запомнила только его. «Что-то в Колме есть», – говорила Фрэнки всякий раз, когда я упоминала ту поездку на поезде. Наверняка у каждого из нас случалось в прошлом что-то из серии «вот если бы»: судьбоносная встреча, обернувшаяся упущенной возможностью. За последние несколько дней у меня сплошные такие встречи. Однако Колм был особенным.

– Может, мальчики Далтоны и толстокожие, но сердце у них как у плюшевого мишки, – продолжает моя соседка по кровати. – Колм не вынес бы, если бы ты его бросила. Как и мой Деклан. Кстати, о Деклане. Следует надавать этому козлу по башке. Вчера упился в дрова. Прикинь, выдал мне: «Битси, следи за языком. Ругаешься больше всех в Кинсейле». Три порции вискаря, и вот, пожалуйста, опять несет черт-те что. Мужики!