Ретроградная Венера полностью

– А где муж?

– Кевин решил лечь пораньше, – бесцветным тоном отвечаю я.

Джину не обманешь.

– Все ли в порядке в раю? – спрашивает она, с подозрением вскидывая бровь, и заказывает себе «Негрони».

Чувствуя, как глаза саднит от слез, я всматриваюсь в ее лицо и открываю рот, однако слова не идут.

– Иди-ка сюда, – говорит Джина и обнимает меня, и я начинаю плакать. – Что случилось?

Я так хочу поведать ей о своих злоключениях: о Кевине, о том, как мне одиноко, об ощущении потерянности…

– Лена? – сжимая мои плечи, спрашивает Джина. – Чем тебе помочь?

– Просто… неделя выдалась адски тяжелая, – всхлипываю я, промакивая салфеткой мокрые от слез щеки. – Все слишком сложно, так сразу и не объяснишь.

– А ты попробуй. – Она отпивает глоток коктейля.

– Не, – взяв себя в руки, отказываюсь я. – Давай я тебе лучше историю расскажу – дарю идею для фильма.

– Давай. – Джина склоняется ближе.

– В общем, есть одна женщина, – начинаю я. – Она до сих пор не познала настоящей любви. И хотя для этого было полно возможностей: первые свидания, отношения – реальные и гипотетические, – но ничто не затронуло сердца по-настоящему. Возможно, все идет из детства: причина в несчастной личной жизни и скоропостижной смерти матери. Или в том, что наша героиня так и не научилась слышать внутренний голос и открываться новым возможностям. В итоге она едет навестить тетю, засыпает и наутро оказывается в Париже, замужем за французом, с которым познакомилась на свадьбе лет десять назад. На следующее утро она уже с фермером в Пенсильвании – тоже знакомым из прошлого. Потом возникает парень, с которым она встречалась в старших классах. Затем ирландец – с ним она познакомилась в поезде в Швейцарии во время летних каникул в университете. Каждый день приносит новую реальность, очередного знакомого из прошлого и то, какие у этой женщины с ним могли бы сложиться отношения, если бы она решилась и ответила согласием.

– Неплохо, – заинтересованно кивает Джина. – Так это романтическая комедия, да?

– Больше похоже на фильм ужасов, – саркастически отвечаю я.

– И как бы ты назвала свой фильм? – со смехом спрашивает Джина.

Я с улыбкой вспоминаю Спенсера и наш вечер на Бейнбридж-Айленде.

– «Неважные бывшие».

– Мне нравится! – восклицает она. – Пожалуй, я помогу тебе с агентом. С ними надо быть очень аккуратным.

– Спасибо. – Я отпиваю вина.

– Дерзай! – подбадривает меня Джина и берет в руки телефон. – О, это Грант. Ему нужна моя идентификационная карта, чтобы заказать на завтра машину напрокат. – Она снова меня обнимает. – И больше никаких слез, хорошо?

– Хорошо, – обещаю я.

– Дорогая, как бы ни было тяжело, ты прорвешься. Я точно говорю.

– Для начала мне бы прорваться через эту ночь, – с тяжким вздохом признаюсь я. – Честное слово, я бы сейчас любые деньги отдала за таблетку снотворного.

– У меня как раз с собой. – Джина открывает сумочку. – Я на дальние расстояния летаю только со снотворным. Глотаю таблетку и вырубаюсь. Дать тебе?

– Да, пожалуйста!

Она вручает мне маленькую белую таблетку, которую я тут же кладу на язык и запиваю глотком вина.

– Скоро заснешь. А утром все наладится.

Очень надеюсь.

– Ну что, увидимся завтра в бассейне? – подмигивает Джина.

– Да… завтра, – киваю я.

Я кладу сандалии на камень и зарываюсь босыми ногами в теплый песок. Подставляю лицо ветру, позволяя ему трепать мне волосы – да и черт с ними, с наращенными прядями. Снотворное начинает действовать: с каждым шагом мои веки тяжелеют. Замечаю впереди шезлонг и ложусь на него, прикрыв ноги чьим-то забытым полотенцем. На пляже никого – лишь я да усеянное звездами небо. Звезды составляют мне компанию, словно старые друзья, которые еще долго с тобой после ухода гостей, чтобы помочь навести порядок и положить тарелки в посудомойку.

– Пожалуйста, – дрожащими губами шепчу я и ставлю бокал в песок. – Я хочу домой. Пожалуйста, отпусти меня домой.

Глаза закрываются сами собой. Сон готов принять меня в свои объятия. Я зеваю и… погружаюсь в забытье.

Что это за звук? Не соображу, откуда доносится пронзительный писк. Неужели из кровати? Откидываю одеяло и достаю предмет, похожий на… портативную рацию? Не знаю, что это за штука, но из нее раздается звук, от которого у меня мурашки по коже.

Смотрю влево: по центру широченной постели высится гора подушек – баррикада? – а за ней – мускулистая рука спящего мужчины.

Он поворачивается и спрашивает со стоном:

– Сколько времени?

Мужчина явно недоволен. Как будто его сон прервался исключительно из-за меня.

– Шесть тридцать две, – отвечаю я, глядя на будильник на своей тумбочке.

Откидываю волосы с лица и замечаю на безымянном пальце кольцо: золотое, с большим бриллиантом огранки «принцесса» в окружении множества бриллиантов поменьше.

Из-за подушек раздается:

– Можешь сейчас взять ее на себя, пожалуйста? У меня днем та самая важная встреча, помнишь?

Крик становится громче, и мое сердце колотится быстрее.

– М-м… хорошо, – соглашаюсь я.