Отправляемся на кухню. Я устраиваю Сабрину на детском стульчике, не забыв про ремни безопасности, и застываю перед распахнутой дверью холодильника. Чем кормить такую кроху? Конечно, никаких продуктов, которыми она может подавиться (а это
Очистив банан от кожуры, вкладываю его в маленькие ручки Сабрины.
– Банан, – приговариваю я.
Сабрина хихикает, а потом кидает его на пол.
– Нет-нет. Банан надо
Я поднимаю банан, мою его под краном в раковине и пытаюсь уговорить малышку откусить кусочек. Сабрина гримасничает и закрывает рот ладошкой.
– Ага. Вижу, тебе не нравятся бананы. Не страшно.
Я перерываю всю кухню в поисках еды для ребенка – хотя бы чего-нибудь! – и наконец замечаю на столешнице странного вида устройство, а рядом книгу под названием «Органическое детское питание. Основы».
– Что ж, – грустно вздыхаю я. – Тогда молока?
Я осторожно подношу к губам Сабрины стакан молока и с облегчением смотрю, как она делает глоток, второй. А потом вдруг начинает ерзать на стульчике и выгибается назад. Тогда я спускаю Сабрину на пол, и она с огромной скоростью ползет к своим игрушкам в гостиную. Прошел всего-навсего час, а я уже измочалена. И как только люди справляются с детьми?
Беру с кофейного столика телефон – наверное, это мой – и разблокирую с помощью
После пятнадцатиминутной борьбы я все же выигрываю битву с Сабриниными штанишками. Из шкафа в родительской спальне достаю легкий широкий свитер и леггинсы и смотрюсь в зеркало. Щеки у меня округлились, бедра стали шире. Видимо, после родов.
– Ну что, красотка! – Я обуваюсь в черные угги и подхватываю Сабрину на руки. – Пора отправляться в небольшое приключение!
Она улыбается и лепечет что-то нечленораздельное, а я беру ключи от квартиры и, выйдя на улицу, пытаюсь понять, которая из машин моя. С крыльца соседнего дома мне машет мужчина. У него тоже маленькая девочка на руках. Он примерно моего возраста, привлекательный, с загорелой кожей и густыми темными волосами, которые небрежно отбрасывает со лба. Ну просто Энрике Иглесиас!
– Доброе утро! – улыбается он и идет ко мне с кофейным стаканчиком в руке. – Готова к уроку?
– К уроку музыки, верно?
– Именно. Признаюсь, я бы нашел, чем заняться, а не сидел бы с другими родителями, пока наши дети бьют в барабаны и трясут маракасами, но Шарлотте это нравится.
– Да, – со знанием дела киваю я. – Сабрине тоже.
Я улыбаюсь, нервно поглядывая на автомобильный брелок, и замечаю логотип «Лендровера».
– Что ж, мне пора, – прощаюсь я.
– Уже? – обиженно говорит он, посмотрев на часы. – Решила сегодня отправиться пораньше? Я думал, мы договаривались поехать вместе.
– М-м… да. Просто хочу заскочить в
– Более чем, – смеется он, и наши глаза снова встречаются. – Но обед в силе, да?
– Д-да.
– Хорошо. Еда с меня. А девчонки пусть поиграют перед дневным сном.
– Перед дневным сном, – повторяю я. – Ну да.
– Что ж, ладно, – с теплой улыбкой говорит он, проводя рукой по вьющимся волосам. – До встречи!
– Ну хоть кому-то весело, – комментирую я.
Вот зачем, спрашивается, понадобилось изобретать детское кресло, недоступное пониманию взрослого человека? Чтобы свести нас с ума?
Наконец я умудряюсь пристегнуть Сабрину и сажусь за руль.
Ищу в навигаторе