Мужчина накрывает голову подушкой, видимо, не желая слышать шум… или меня? Я настолько обескуражена этим душераздирающим звуком, что даже не задумываюсь, кто я и с кем. Словно зомби, выбираюсь из кровати, выхожу из спальни и крадусь по коридору на звуки воя. Когда я оказываюсь возле третьей двери справа, звук достигает апогея. Медленно поворачиваю дверную ручку и с опаской заглядываю внутрь. Прямо перед мной в белой кроватке, схватившись за решетку, надрывно плачет маленькая девочка в розовой пижаме. Личико малышки обрамляют темные кудри. Как только она меня замечает, ее карие глазки загораются от радости, а плач переходит в восторженное гуление.
Я не могу пошевелиться, не могу издать ни звука. Я просто стою на пороге детской, ошарашенная открывшимся мне зрелищем. В Ирландии я была мачехой, а сегодня? Неужели это мой ребенок? Сама мысль о материнстве вызывает умиление и трепет, особенно после истории на ферме Натана. Тогда у меня остался лишь шрам на животе, а теперь передо мной дитя.
Розовыми деревянными буквами на дальней стене выложено имя девочки:
– Сабрина? – как зачарованная, шепчу я.
У нее мой лоб и мой нос! Впервые в жизни я понимаю, что такое любовь с первого взгляда. Смахивая слезы с глаз, я подхожу к кроватке. Малышка взвизгивает от восторга и тянет ко мне ручки. И тут я застываю. В голову неожиданно приходит тревожная мысль: я же ничего не знаю о младенцах!
Сабрина кряхтит и показывает на пол, где лежит плюшевый мишка, который, очевидно, провалился сквозь прутья кроватки. Я вручаю его девочке, и она радуется еще громче. И что мне делать дальше?
Она хихикает, а я оглядываюсь, раздумывая, что делать дальше. Возле окна замечаю пеленальный стол – по идее, это должен быть он – и стопку новых подгузников на полочке внизу.
– Итак, Сабрина, – говорю я нарочито уверенным тоном, хотя в глубине души ужасно нервничаю. – Сейчас мы поменяем твой подгузник!
Я аккуратно кладу малышку на стол, но она тут же перекатывается на бок, потом на живот и начинает ползти, рискуя свалиться вниз.
– Нет-нет! Осторожно!
Сабрина хихикает и снова ползет к краю стола, словно это веселая игра. К счастью, я возвращаю ее на место и на этот раз придерживаю одной рукой за животик, пока второй кое-как расправляю подгузник.
– Отлично, – комментирую я, сняв, наконец, с нее пижамку.
Когда я избавляю Сабрину от полного подгузника, который весит не меньше ее самой, малышка приходит в полнейший восторг. Я на миг застываю в нерешительности, а она сучит голыми ручками и ножками, пытаясь вывернуться из-под моей руки. Стоп, мне сейчас наверняка нужны влажные салфетки. И где же они? Придерживая Сабрину на столе, я ищу салфетки на нижней полочке. Увы.
– Ладно, – бормочу я, опять так же неловко поднимая ее вытянутыми руками.
Мы с Сабриной смотрим друга на друга в упор.
– Влажные салфетки, – произношу я, глядя в ее большие карие глаза. – Поможешь мне их найти?
Сабрина в ответ снова хихикает. Я осторожно опускаю ее на пол и еще раз осматриваю комнату. Вынимаю из ящика комода чистый костюмчик и нагибаюсь, чтобы взять Сабрину на руки, но
– Сабрина! – в панике кричу я и в последний миг успеваю заметить голые пяточки, когда малышка уползает за дверь.
Я бегу за ней по коридору в гостиную, изумляясь скорости крохотного ребенка. Сабрина встает на ноги возле кофейного столика и хлопает пухлой ладошкой по упаковке влажных салфеток, которая лежит на краю.
– Вот они где, – с облегчением говорю я, изумленно глядя на малышку. – Ты пыталась мне показать, да?
Сабрина радостно взвизгивает, а в следующий миг по ее ножкам струится желтая жидкость и стекает прямо на роскошный персидский ковер.
– О нет! Нет-нет-нет…
Я снова застываю, оценивая ситуацию.
– Ладно. Все в порядке. Просто надо надеть на тебя подгузник.
Сабрина что-то лепечет, пока я укладываю ее на диван и неумело пытаюсь протереть салфетками. После трех неудачных попыток с подгузниками я наконец застегиваю их на ней, хотя и кривовато. Зато нарядить малышку – отдельная задача. Если кофточку мне кое-как удается надеть ей через голову, то со штанишками дело обстоит сложнее. Сабрина ни секунды не лежит спокойно.
– Ладно, штаны нам сегодня не покорились, – устало вздыхаю я.
