Ретроградная Венера полностью

Пока Сабрина занята игрушкой, я с восторгом осматриваю окружающий меня интерьер в стиле модерн середины века с его полной воздуха и света открытой планировкой. Кухня оборудована по последнему слову техники, со столешницами из черного гранита и двухзонным шкафом для вина. Кухня плавно переходит в столовую, снаружи которой виднеются пальмы. Они растут вдоль кромки прямоугольного панорамного бассейна на склоне холма. Я выглядываю за раздвижную стеклянную дверь: передо мной расстилается роскошный городской пейзаж. Я тут же узнаю этот вид. Лос-Анджелес, без сомнений. Прищуриваюсь, чтобы точнее определить, какая именно его часть. Бербанк? Нет. Скорее Юниверсал-Сити[41]. Десять лет назад, когда Фрэнки недолго работала в Лос-Анджелесе, я прилетала ее навестить. Вспоминаю, как мы забрели на чью-то вечеринку в честь Хеллоуина, кажется, в Студио-Сити[42]. Вид очень похож.

Помню еще кое-кого с той вечеринки – мужчину. Высокий, темнокожий и красивый даже в нелепом маскарадном костюме. Вид у него был жуткий и смешной одновременно: он изображал половинку сэндвича с арахисовым маслом и джемом, а именно часть с джемом. Его пара – арахисовое масло – так и не пришла. А я вырядилась как на вечеринку Гэтсби: надела платье-чарльстон, которое одолжила у Фрэнки. Мы с этим парнем танцевали, смеялись. Он пригласил меня на ужин на следующей неделе, но через пару дней я улетала домой и в отношения на расстоянии ввязываться не хотела.

Маркус! Его звали Маркус!

Я смотрю на столик в прихожей. На нем выстроилась целая коллекция фотографий в рамочках. На снимках в основном Сабрина и кое-где мы. Вот мы с Маркусом в день нашей свадьбы. Беру фотографию в руки и пораженно ее рассматриваю. Ломаю голову, пытаясь вспомнить, о чем мы говорили в тот вечер. Вроде бы он работал актерским агентом. Или нет, в спорте. В футболе? Да, он был спортивным менеджером! Такой веселый, умный и, конечно же, настоящий джентльмен.

Я с замиранием сердца смотрю на фотографии, где запечатлена история жизни Сабрины – от младенчества до года. Вот на снимке рядом с ней капкейк с одной свечкой. С тех пор малышка не сильно выросла. Значит, фотографировали недавно.

Я вздыхаю, обдумывая полученную информацию. Мозг работает на бешеной скорости: выходит, в этой реальности у нас с Маркусом все получилось. И в результате родилась наша красавица… кстати, где она? Мишка и несколько игрушек валяются на ковре, где минуту назад сидела Сабрина, а ребенок исчез.

– Сабрина! – срывающимся от страха голосом кричу я и бегу по коридору в спальню, где проснулась утром.

На пороге спальни я ее и догоняю. Малышка что-то лепечет и стремительно ползет к Маркусу, который только вышел из душа. Он стоит в повязанном на бедрах полотенце, с электрической зубной щеткой во рту и ухмыляется Сабрине. Когда Маркус поднимает малышку на кровать, она визжит от восторга и тут же начинает кататься по одеялу, словно в пушистом снегу.

– Спасибо, что сегодня утром приняла удар на себя. – Маркус прополаскивает над раковиной рот. – Она сказала свое первое слово?

– Н-нет, – запинаясь, отвечаю я. – Я пока не слышала.

– Ладно. В общем, у меня сегодня безумный день.

Он скидывает полотенце на пол, демонстрируя идеальное атлетическое тело. Мне сложно не смотреть, когда Маркус одевается, и все же я заставляю себя отвернуться. Сажусь на кровать рядом с Сабриной и слежу, чтобы она не свалилась.

– Если я подпишу контракт с Лоренцо Кастрановой, это будет нечто!

– Вот как? – мямлю я, пытаясь сообразить, о чем речь.

– У меня уже есть Диего, Рафаэль и Паоло. Лоренцо станет главным приобретением.

Маркус просовывает мускулистые руки в стильный пиджак спортивного кроя, целует Сабрину в макушку, а на выходе из спальни вдруг останавливается, с безразличием глядя на меня.

– Что ж, пожелай мне удачи.

– Удачи! – Я пытаюсь поймать взгляд Маркуса, но он смотрит в телефон.

– У Сабрины сегодня урок музыки, правильно помню? – уточняет он, обернувшись еще раз.

– Да, – совершенно сбитая с толку, киваю я.

– Ясно. Развлекайтесь.

Слышатся его громкие шаги по паркету в коридоре, потом глухо стукает входная дверь. Я себя накручиваю или это было… странно? Конечно, я едва знаю Маркуса, однако, как ни крути, он вел себя отстраненно, даже холодно. На постели между нами была выстроена стена из подушек. Я уж молчу, что он даже не поцеловал меня на прощание. Может, он трудоголик? Может, мы накануне поссорились?

Я тяжко вздыхаю и тут же резко подаюсь вперед, успев схватить Сабрину за ногу до того, как малышка свалилась бы с кровати.

– Ну ладно, Гудини, – решительно говорю я, забирая девочку на руки. – Пойдем искать, чем тебя кормить на завтрак.