– Прошу вас, сударь, – сурово произнес Доден-Буффан, – я терпеливо слушал вас… Могу заверить вас, что в кухне моей страны нет ничего, кроме благородства, величия и света, который никоим образом не вписывается и не хочет вписываться в вашу метафизику и который не имеет ничего общего с первобытными Идеями и сырым мясом! И я уверяю вас, что ей не нужны ни ваши витиеватые рассуждения, ни ваши бредовые идеи, чтобы подняться, подобно Фаэтону[57], к славе и солнцу! Изящество и утонченность, сочетания и пропорции, точные дозировки и чистота вкуса несут в себе свои собственные достоинства. И когда благодаря их счастливому союзу человеку удается забыть о самом себе, возвыситься до небес, вознестись над собственной материей, они достигают своего совершенства, которое наделяет их непреодолимой, наивысшей, идеальной силой. И вряд ли вы когда-либо сможете понять, насколько гротескной нам может показаться вся эта ваша философия очищения Идеи кухни и приравнивания ее к куску сырого мяса. Мы, сыновья пылкого Паскаля, эпического Рабле и проницательного Монтеня, кто пробует этот мир на кончиках своих вилок, мы можем лишь сдуть ее с нашего стола, как назойливую муху! Месье, мы все сказали друг другу.
Второго октября молодая Брессан, оставшаяся присматривать за домом Додена-Буффана во время его отсутствия, получила с посыльным письмо, в котором сообщалось о возвращении хозяев семнадцатого числа того же месяца. Ей было поручено – далее следовали подробные рецепты и рекомендации на трех страницах – сварить к этому дню бульон из старых кур, говяжьего языка и крестца, пастернака, репы, моркови и сельдерея; приготовить мясное желе, экстракт из свежих шампиньонов, подготовить добротную телячью почку (вес, цвет и количество жира детально описаны), а также белое мясо индейки; запастись двенадцатью куриными печенками, шестью дюжинами раков и, наконец, написать Лаванши из Бюлля, чтобы тот вовремя прислал кусок настоящего и очень жирного сыра грюйер. Кроме того, было предписано охладить к шести часам утра три бутылки шато-шалон и поставить столько же бутылок вержелесса в комнате.
«В остальном, – добавляла Адель Пиду, жена Додена-Буффана, – ни о чем не беспокойтесь. Я займусь всем лично».
Через час после получения этого послания весь маленький городок узнал о возвращении мэтра. Волна эмоций захлестнула завсегдатаев кафе, местных жителей, продавцов на рынке, посыльных на привокзальной площади. Все так переживали, что этот вояж может оказаться фатальным для великого человека и что обратно они получат лишь труп, который смогут похоронить рядом с Эжени Шатань! Своего рода беззаботная радость охватила весь город, получивший добрую новость, которую принесла маленькая горничная, гордая тем, что является предвестником великого возвращения.
Ах, сколько дней предстояло соотечественникам Додена-Буффана ожидать, когда их герой наконец вернется на родную землю!
Маго, Бобуа, Рабас и Трифуй собирались ежедневно, чтобы предаться предвкушению того благостного часа, когда почтовый дилижанс появится на въезде в город возле линии побережья. Убедившись, что никто из них со вчерашнего дня не получал никаких неприятных известий, новостей о стеснительных обстоятельствах или сводок о происшествиях, они снова предавались чувству гордости за то, что были знакомы с небезызвестным всем гурмэ: кто, как не они, имел больше прав с таким волнением ожидать возвращения человека, заставлявшего трепетать весь город.
И вот наступило долгожданное семнадцатое октября. Удивительно солнечный и теплый день заставлял сердца всех горожан биться в едином ритме радости, праздного безделья и нетерпеливого ожидания – как при праздновании дня рождения короля. Мальчишки, посланные на разведку, высматривали дилижанс на выезде из долины по направлению к Тюильри. Все, кто смог покинуть конторы, мастерские или магазины, шумно толпились у городских ворот, сидели на траве, прятались в кустах, ожидая…
Наконец, около двух часов дня примчались дозорные, заглушая своими криками ровный постукивающий звук колес.
«Вон они! Вон они!» – кричали мальчишки, задыхаясь, измученные, запыленные и потные, как марафонцы.
В мгновение ока толпа выстроилась по обе стороны дороги. Были слышны лишь короткие перешептывания:
– Боже, как они там?.. Вовремя они сбежали!.. Бедный Доден, бедняжка Адель!.. В каком состоянии они возвращаются от этих варваров?..
