Мы притормозили у довольно крутого берега – того самого кучугура, который мы с Аркашкой обещали показать Равиле.
– Так, слухаты сюды: злизаты по одному, сидаты на задныцю и спокийно йихаты вныз. Бэз мэнэ нихто никуды нэ йдэ, ковзаны нэ надягае.
– Ой, а льда под снегом совсем и не видно! – закричал Аркашка. – Может, его и нет совсем? Будем, как придурки, по снегу ездить!
– Цыц мэни! Льоду у нього нэма… Куды вин динэться?
Кучугуровой горки я всегда немножко боялась. Отполированная сотнями детских поп, подрихтованная санками, расширенная и утоптанная фанерками старшеклассников, горка была и прекрасной, и опасной. По ней можно было долететь почти до противоположного берега реки. Но на санках я всегда ехала с кем-то, а тут предстояло катить одной. Подумав немножко, я отошла в сторону шагов на двадцать, благо в суматохе никто на меня внимания не обратил, и аккуратно уселась в снег на целинном спуске. Мне казалось, что здесь я буду скользить не так быстро и улечу не так далеко, как на большой горке.
А дальше события для меня схлопнулись в одно захватывающее мгновение, из которого я, по необъяснимым причинам, помню только самый первый момент головокружительного полета вниз с горы. Остальное мне рассказали мама и бабушка со слов дяди Володи и моих дворовых приятелей.
Оказалось, что снег совсем не затормозил моего скольжения, и я в мгновение ока, не издав ни звука, скатилась с крутого склона аккурат на лед. Точнее, не на лед, а на покрытую тонкой корочкой изморози и пушистого снега огромную полынью. Если бы не мои многочисленные одежки, включая толстую цигейковую шубку и пару вязаных кофт, которые не дали мне мгновенно уйти под воду, мы бы уже с вами не разговаривали. И тем не менее пока дядя Вова бежал, а потом полз к полынье, я уже успела нахлебаться воды, и выдергивал он меня из речки за огромный пушистый помпон моей любимой желтой шапки. Собственно, только этот помпон уже и было видно. Дядя Вова разделся до рубашки, завернул меня в свои свитера и телогрейку и бегом бежал вместе с остальными малышами к нам домой. Говорят, зрелище почти голого в мороз мужчины и толпы ревущих дошколят было впечатляющим…
Все обошлось. Уже к вечеру я вполне пришла в себя, не простыла, не чихнула даже ни разу, только о происшествии не помнила ничегошеньки. А вот знаменитый дяди-Вовин велосипед-тандем и все неопробованные нами самодельные конечки пропали. У кого-то не дрогнула рука утащить их под шумок. Долгие годы спустя дядя Вова, да и все мы, жители дома, внимательно рассматривали проезжающие велосипеды в надежде узреть на улицах, в парках и скверах уникальный немецкий тандем, но он словно сквозь землю провалился.
Единственной «бедой» для меня стал запрет на поход к Беренштамам, чтобы зажечь очередную свечку на красивой серебряной ханукие. Зато в качестве компенсации Равиля пообещала мне, что уж завтра мы с ней обязательно отправимся на рынок искать нужную утварь и закупать продукты к заключительному дню Хануки, ну и, по совместительству, чествованию моего чудесного спасения. Она так и сказала: «Чудо нам явила Ханука! Подлинное чудо. Если бы не этот светлый праздник, беда могла произойти непоправимая. То не отец подружкин тебя спас, то предки руки протянули».
– А разве мои предки были знакомы с еврейскими праздниками?
– Ну, здрасьте, приехали. Все мы, душа моя, произошли от Адама и Евы. А значит – все мы родня. И евреи, и не евреи.
– Ой, ну эти сказки про Адама, Еву и змею, которая подсунула им отравленное румяное яблочко, как в сказке о мертвой царевне, которую я давно слышала. Я только не очень поняла, почему Ева Адама яблоком соблазнила? Могла бы ему мороженого предложить или, как говорит моя бабушка Дуся из деревни, «хоч бы борщу налыла»…
Равиля расхохоталась, звонко чмокнула меня в макушку и пошла рассказывать маме историю про борщ, попутно отпаивая ее и бабушку Аню то валерьянкой, то коньяком. А на ужин Равиля расстаралась и приготовила мне принцессино угощение: крем патисьер и кунжутное бурфи. Я не уверена, что это еврейское угощение, но первый раз я его попробовала, когда к нам приезжала баба Фая Раневская, и бабуля доставала из серванта все-все наши креманки и розеточки, потому что ее подружка знаменитая эти сласти просто обожала.
Как оказалось, прекрасно их готовит и Равиля.
