Готовим классический заварной крем, для чего стакан молока с сахаром доводим до кипения, во втором стакане молока взбиваем желтки с сахаром, крахмалом и ванилью, вливаем тонкой струйкой в кипящее молоко, доводим до кипения, но не кипятим! Лучше успеть снять раньше, когда только густеть начнет. Добавляем масло, размешиваем, остужаем, раскладываем по креманкам, украшаем тертым шоколадом.
Растапливаем сливочное масло на медленном огне, добавляем кунжут и обжариваем до светло-коричневого цвета. Смешиваем сахарную пудру, ваниль и сухое молоко. Кунжутно-масляную смесь остужаем, добавляем сухую смесь, перемешиваем и разливаем в формы. Даем застыть в морозилке 1–2 часа. Едим как вкуснючие конфетки или грильяж.
Утром к нам в квартиру (чего почти никогда не случалось) позвонила Анна Ароновна:
– Люсенька, прошу меня простить, но я слышала, что ваша гостья собралась угощать пловом весь двор в последний день Хануки. Если это правда, то я бы с ней тоже на рынок съездила. И хоть я ни разу в жизни не готовила плов на Хануку, но я бы сварила наш, одесский софи-пилав, который тоже вкусный. Да и тяжко одной семье весь двор накормить. А вскладчину мы бы славно Хануку отметили и Инночкино чудесное спасение.
– Кто это говорит про одну семью? – раздался из-за спины Анны Ароновны насмешливый голос Мирры. – Я сегодня специально отгул взяла, чтобы с моей подружкой любимой, с моим Инкиным-корзинкиным на рынок съездить и приготовить то, что ребенок захочет. Ну, и остальным чтобы хватило.
– Вот это дело! – засмеялась тетя Ира Рахубовская, бессменный бабушкин водитель. – Анна Георгиевна меня специально домой отпустила, чтобы я Равилю на базар отвезла. Так со мной уже Котиха напросилась, в «Победе» сидит, хочет вашу Хануму вместе со всеми отмечать. А нас, я смотрю, уже целый колхоз собирается?
– Да если так, то я сама, пешочком или на трамвае… – засуетилась Анна Ароновна. – Я не планировала на машине, мне неудобно быть в тягость…
– Штаны через голову надевать неудобно, – отмахнулась тетя Ира. – «Победа» – это вам не велосипед. Все поместимся. Только не кулемьтесь, а то я двигатель не выключала, а у меня бензин лимитированный, казенный.
Конечно же, кулемилась дольше всех я. И совсем не потому, что мама и Равиля с Анной Ароновной долго спорили, кормить меня завтраком или так сойдет… Они потом меня принялись кутать. При этом у меня было ощущение, что не просохшая за ночь шубка была бы самой малой бедой. На меня надели ставшее малым с прошлого года зимнее пальтишко, поверх него две мамины кофты, затем повязали огромным, как скатерть, бабушкиным пуховым платком, а поверх осенних сапожек (валенки у меня слетели в реке) мама натянула свои толстенные гетры. На улице при этом было всего минус два градуса.
В результате, когда мы вышли во двор, я была краснее свеклы («щеки все намокли»), выглядела пугалом огородным, вдобавок тетя Ира Рахубовская так громко расхохоталась, что я уж совсем собиралась разреветься и передумать ехать. Выручила, как всегда, Мирра. Она просто тихонько сняла с меня кофты, оставив пальтецо и красиво задрапированный платок. «Будешь как в пончо!» – так она сказала. А я знала из разговоров маминых подружек, что пончо – это сейчас самое модное.
