Это будет фантастический торт, только собирала его Анна Ароновна всегда в промасленной картонной крышке из-под торта, так что позаботьтесь о форме заранее. А дальше только вперед! Разогреваете духовку до температуры 180 градусов. Яичные белки отделяете от желтков. В яичные белки добавляете 2 столовые ложки ледяной воды и взбиваете с сахаром до образования устойчивой пены. Смешиваете муку с 6 столовыми ложками крахмала, с какао и разрыхлителем. Белки аккуратно соединяете с взболтанными слегка желтками и мучной смесью. Заполняете массой смазанную растительным маслом форму, ровняете и выпекаете 35–40 минут. Готовый бисквит вынимаете и охлаждаете.
С груш сливаете сок, отмеряете стакан сладкого сиропа. Груши нарезаете кубиками, приправляете сок корицей, гвоздикой, разогреваете и завариваете 2 столовыми ложками крахмала. Добавляете нарезанные груши.
Теперь готовим вкусное. Взбиваете сливки в крепкую пену. Толчете вафли, расплавляете на водяной бане шоколадку и сливочное масло. Орешки измельчаете. Смешиваете орешки с шоколадом, сливочным маслом, толчеными вафлями и парой ложек взбитых сливок. Наконец можно собирать торт. На самое дно промасленной коробки кладете слой из вафель и орехов и убираете на 30 минут в морозильник. Бисквит разрезаете на 2 части. На вафельный слой кладете немного взбитых сливок, потом бисквит, потом половину груш и еще немного взбитых сливок, потом еще раз бисквит, груши и сливки. Посыпаете сверху всё остатками орешков и тертого шоколада и убираете в холодильник. Перед приходом гостей ножницами разрезаете картонную коробку, и у вас получается красивый, высокий и удивительно вкусный торт, которого вы никогда не ели, да и другие тоже не пробовали. Это еврейский торт для Пурима!
Оказалось, что не только Беренштамы, но и моя Мирра, и тетя Неля Китайская тоже знают про Пурим. Муж тети Нели, которого я всегда боялась и даже не знала, как зовут, поскольку она всегда называла его «Мой», пошутил по этому поводу: «На пиру Пурима следует выпить так, чтобы уже не различать фразы «Проклят Аман» и «Благословен Мордехай». «То есть опять накушаться в зюзю!» – констатировала мамина подружка, но все-таки убежала готовить угощения. А бабушка Аня вздохнула и пошла звонить своей приятельнице Ксении Филипповне, которая была доктором наук, но лечила только одну болезнь, она была доктором какой-то Философии.
