Нельзя этого говорить! Вот этого, сейчас — нельзя!
— Даша, один очень нехороший господин охотится за архивом твоего папы. Но у ФСБ получилось навязать ему помощников. Нас. И если бы, Максим тут действительно прав, не наше участие, то все могло обернуться гораздо хуже.
Дарья сузила мокрые ресницы в щелку.
— Скажи честно, моего папу вы отравили?
— Нет, что ты!
— Но его отравили?
— Не знаю. Честно. Мы к этому не причастны даже краем. — Если не считать краем их группы тетю Клару, то ответ прозвучал почти правдиво. — Я не могу… не имею права рассказать тебе все-все. Хотела бы, но…
— О каком архиве идет речь? — перебила Дарья.
— По делам из девяностых, — сказал Ковалев, опершийся локтями о капот машины. — И ФСБ не может допустить, чтобы архив попал в плохие руки. Понимаешь? Выбора у нас не было.
— Глупость. Мой папа порядочный человек, вам нужно было просто поговорить с ним.
Ковалев разочарованно поглядел на Веронику, дернул верхней губой. Как рассказать экивоками о том, что только через этот архив, через покупку «сильфиды» можно было взять некоего непорядочного господина за скользкие жабры?
— На мой шкаф тоже вы вскарабкались? — продолжала обвинять Даша. — Вы установили в моем кабинете камеру?
Вероника приложила обе ладони к груди и истово мотнула головой.
— Клянусь! Не мы! Меня ж тогда и рядом не было! Как раз из-за этого все и… Стоп. Что ты только что сказала? — Дарья удивленно хлопнула ресницами. — Ты сказала… — отведя взгляд на рощу, забубнила Вероника, — ты сказала… на шкаф вскарабкаться… мой кабинет… Есть! — И радостно сказала Ковалеву: — Максим, я, кажется, поняла, кто установил камеру в кабинете Даши!
— Уверена? — Ковалев снял локти с капота и выпрямился.
— Да, да, почти! Мне нужно только кое-что проверить, чтобы убедиться до конца, наверняка!
Ника схватила Дарью за руки, стиснула ее ладони и горячо зашептала:
— Ты хочешь разобраться в этой истории? Ты хочешь знать, кто плетет против тебя интриги и с кого все началось?
— Ну… — осторожно отбирая у Вероники свои пальцы, протянула Чудова. — Да, хочу. Но откуда мне знать, что вы меня не обманываете? Не вы все это подстроили?
— А я тебе докажу, — твердо пообещала Ника и так кивнула, что чуть не ударилась подбородком о грудину. — Без ФСБ, без полиции, все сделаем только я и ты. Пойдет?
— Попробуй, — вяло согласилась Дарья.
— Попробую. Максим, мы возвращаемся в кафе! И не вздумай никому звонить! Пожалуйста, — добавила.
Максим мчался по небольшому городу, едва-едва придерживаясь правил. И постоянно посматривал в зеркала заднего вида.
Даша съежилась на заднем сиденье и так ушла в себя, что, кажется, ничего вокруг не замечала. Капитан отважился шепнуть сидящей рядом Веронике:
— За нами хвост. От самой больницы.
Он говорил тихо. Ника, скорее, считала эти слова по артикуляции.
— Кто? Ваши? — спросила в той же манере.
Капитан пожал плечами. Всех машин, ведущих наблюдение за фигурантами, он, разумеется, знать не мог.
— Если ваши, то тебе сейчас позвонят, — почти не разжимая губ, прогудела Вероника.
— Угу.
— А если это за ней? Кто-то… — Ника красноречиво покосилась на девушку, сидящую сзади.
Ковалев красноречиво хлопнул пальцами по еле заметной выпуклости на куртке, под которой прятался пистолет в наплечной кобуре.
— Ника, — внезапно раздался голос Даши за их спинами, — эти документы… архив из девяностых, да?
Вероника развернулась, почти встав коленками на кресло.
— Да. Документы старые.
— Это из-за них убили мою маму?
Ничего себе вопросик! Это о маме, о ее убийстве думала сейчас Даша?
От ледяного взгляда Дарьи Веронике сделалось не по себе, замороженные внутренности опять скрутились в животе в большой болезненный комок.
Страшный вопрос. Но на него нужно отвечать. Обязательно и именно ей, Веронике! Никто на помощь не придет, Ковалев и без того едва справляется с немыслимой ситуацией.
— Нет, — тихо просипела Ника. — Точно нет. Не из-за них, Даша. Об архиве твоего папы стало известно только недавно.
— Не врешь?!
— Не вру. Твой папа — адвокат. Хороший, кто-то говорит, что гениальный. Но он бросил любимую работу, когда понял, что она… опасна для его дочери.
Дарья откинула голову далеко назад, уставила взгляд в потолок, обтянутый молочно-белой кожей.
— Подумай, — негромко попросила Ника и села прямо, косясь на вцепившегося в руль Максима. — Ради тебя папа отказался от дела всей его жизни. Он сделал все, чтобы защитить тебя. Во всяком случае, мне так кажется…
Максим остановил машину на дороге напротив «Полянки», дожидался, когда проедут встречные машины и дадут возможность повернуть к парковке.
— Даш, — Вероника снова повернулась, — сейчас мы все вместе пойдем в твой кабинет, хорошо? Максим, ты с нами. Какой у тебя рост?
— Метр восемьдесят шесть, — крутанув руль, ответил капитан. Он явно был чрезвычайно зол и цедил слова сквозь зубы.
— Отлично, — не поддержала его настроения командирша Полумятова. — У меня метр шестьдесят восемь… следственный эксперимент у нас получится.
Ковалев остановил машину, девушки сразу начали выбираться из салона. Капитан схватил Веронику за руку.
