— Вот, видишь? — невнятно просипела. Ника кивнула, и палец официантки выполз изо рта. — Мне совсем чуть-чуть на операцию накопить осталось! Этот зуб, зараза, поперек растет, если его не удалить… — всхлипнула, — Ничка, я уже и на операцию записалась. Если через месяц ее сделаю и брекеты надену на свою «гармонь», то к вступительным экзаменам как огурец буду! Попроси, пожалуйста, Дарью Яковлевну меня не увольнять, ну чего тебе стоит, попробуй…
А заодно и взятки не лишать. Понятно.
— Попробую. Ты позвонишь Марине Ивановне? Скажешь, что наконец сумела сфотографировать Дарью Яковлевну и того мужчину?
— Да! Так деньги мне оставят?!
Отвечать Ника не захотела. Да и отпущенное время истекло, к кабинету спускался мрачный старший оперуполномоченный.
Первое, что сказала Вероника ему и вошедшей впереди капитана Даше, было обусловлено выполнением гарантий.
— Дарья Яковлевна, простите Настю, пожалуйста. Ей очень-очень были нужны деньги! Ну, прям никуда! Настя сейчас же назначит встречу женщине, которая заставила ее поставить камеру в ваш кабинет.
Анастасия, обрадованная тем, что Ника выполняет уговор, шмыгнула носом и взялась за телефон. Управилась за полторы минуты, назначила встречу через час в том же ресторане и разумно ускользнула выполнять рабочие обязанности.
Вероника, не скрывая торжества и удовольствия, смотрела на Максима. Едва Анастасия вышла из кабинета, Ника уступила Даше хозяйское кресло, сама переместилась на диванчик. Стоящий Ковалев шкаф подпирал.
— Давай, Максим, звони своим. Отчитывайся, — сказала с толикой язвительности.
— Поздно. Мне уже позвонили.
— И? — Ликование с лица «консультанта» как шквалом сдуло.
— Котов позвонил. Я ему все рассказал.
— И?!
— Хватит икать. Игнат сказал, что все берет на себя. Мол, он в нашей группе старший, я с ним советовался… он приказал к тебе прислушаться. Тем более что эту Настю действительно ты вычислила. А теперь еще и расколола. Так что в участковые, Вероника… ты вместе со мной пойдешь. Ну, или научишь меня торты печь…
Дарья, вполуха прислушиваясь к легкой перебранке полицейского и кулинара, строчила что-то в телефоне.
— Руслан на электричке едет, — сообщила, откладывая сотовый. — На нашей трассе пробка, электричкой получится быстрее, он будет через час.
— Как раз на встречу Насти с рыжей теткой успевает, — буркнул Ковалев. — Пойду-ка я на улицу, начальству доложу.
— Котову?
— Кому ж еще? — Приподнял воротник куртки, шутливо откозырял девушкам и вышел.
Ника проводила капитана признательным взглядом.
— Даша, — вернулась к делам, — тебе поступали предложения продать кофейню?
— Не один раз. Место хорошее. И я им, считаю, толково распорядилась. Хотя блинная, стоит признать, вариант хороший… Тут есть над чем подумать.
— Давай пока подумаем о нынешнем. Среди покупателей рыжая женщина была?
— Нет. Молоденькая брюнетка приходила, пара мужчин… Нет, рыжих точно не было. — И поглядела на верхушку шкафа. — Ну кто бы мог подумать, а… Архив-архив, а все оказалось из-за кафе.
— Не факт. Насте кто-то мог глаза отвести, наврать.
Даша поежилась.
— Ты можешь мне сказать, что за гадкий человек интересовался папиным архивом? Почему папа вообще с ним связался?
— Прости, не могу. Но твой папа обратился за помощью как раз из-за этой самой камеры. Все началось из-за слежки за тобой. Яков Борисович очень испугался.
— И попросил помощи у…
— …У человека, который как раз решает такие проблемы. Не спрашивай о нем.
— А ФСБ откуда надуло?
— От архива. Умоляю, не спрашивай больше ничего! Наш старший оперуполномоченный и так уже почти считает себя участковым.
Дарья усмехнулась.
— Так, значит, все из-за этих чертовых бумажек… А папа говорил, что пишет по ним учебник, работает.
— Ты знаешь об учебнике?
— Естественно. Папа давно мне его показывал, давал почитать, но у меня все времени не хвата…
— Подожди, подожди, — перебила Вероника. — Учебник что — уже написан?!
— Давно. Папа просил меня, если с ним что-то случится, обязательно его издать. Сказал, что время этой книги еще не пришло, но учебник будет очень полезен. Это труд всей его жизни. А в чем дело-то, чего ты так разволновалась?
— Не важно. Да и, по правде говоря, я и сама не понимаю, важно это или нет. Может быть, я что-то не так поняла…
— Это ты-то чего-то не поняла? — хмыкнула Даша. — Ты, которая так быстро Настю вычислила?
— Быстро? Скажешь тоже… Я ее вычислила, только когда ты про «вскарабкаться» сказала! Лишь после этого у меня получилось сложить стул и узкую дверь! А для этого здесь нужно было поработать.
— И штукатуркой по голове получить.
— Вот именно.
Разговор, болтавшийся в диапазоне между унынием и страхом, только-только начал переходить к шутливым интонациям, как его прервало появление Александры Дмитриевны в дутом пальто и вязаном сиреневом берете с шишечками. Даша, предполагая, что та пришла попрощаться, придала лицу выражение «всего хорошего, тетя Шура, до завтра». Но Александра Дмитриевна, протиснувшись в узкую дверь, поставила сумку — далеко не дамскую — на столик перед носом Вероники. И внушительно приступила:
