– Но, полагаю, такая необходимость вряд ли будет возникать часто, – завершил Эдвард. – Признаться, Скарлетт, я не встречал женщины, чей ум столь же приспособлен для решения финансовых ребусов, как ваш.
– Спасибо, Эдвард, никогда не слышала подобного комплимента, – улыбнулась в ответ Скарлетт и подумала, что намного приятнее было бы услышать сейчас, что он восхищен стройностью ее фигуры, зелеными глазами, свежестью лица…
«А вдруг оно не кажется ему свежим? Должно быть, его жена моложе меня… И мало ли вокруг хорошеньких, цветущих женщин? Если мужчина ценит в женщине только ум, значит она старуха. Получается, он теперь будет являться сюда лишь изредка?»
Выход пришел в голову спонтанно, и она высказала контрпредложение:
– Знаете, Эдвард, я бы хотела сама принимать решения по поводу спекуляций на бирже. При вашем участии, конечно.
В таком случае им придется совещаться практически каждый день, считала она.
В ответ Эдвард покачал головой:
– Это вряд ли возможно, Скарлетт. Успех в подобных делах зависит не только от остроты финансового нюха, но и от скорости принятия решения. Чаще всего, получив срочную телеграмму об изменении котировок на бирже, я тут же передаю в Филадельфию новые указания.
Скарлетт была разочарована, но постаралась не показать этого. Внезапно ей в голову пришла другая идея:
– Я владею участком земли на Манхэттене, как вы думаете, может, мне построить там гостиницу?
– Боюсь, что я не сведущ в вопросах строительства. Советую обратиться к специалисту.
– Я надеялась на вашу помощь… – вымолвила она, и сама услышала, как предательски дрогнул ее голос.
Скарлетт отвернулась, надеясь, что он не заметил, насколько она расстроена его отказом. Возникла гнетущая пауза. Внезапно Дуглас заговорил:
– А я ведь ждал, что вы предложите что-то такое…
– Что? – обернулась она.
– Предложите продолжать наши встречи. Вам ведь не хочется их прерывать. Помните, что я вам сказал? Мы мужчина и женщина, которым хочется одного и того же…
Страстный взгляд его серых глаз лишь усиливал откровенность слов. В волнении Скарлетт встала со своего места, подошла к окну и уставилась на залив.
Выходит, что без каких-либо поощрений с ее стороны Эдвард все-таки влюбился и видит в ней желанную женщину? Она почувствовала приятное стеснение в груди, будто сердце ворохнулось в предвкушении. Что ответить ему сейчас? Разыграть возмущение, недоумение, холодность?.. К чему? Лишь бы соответствовать образу порядочной безутешной вдовы?.. Она и так скорбит по Ретту и всегда будет его помнить, но сама-то она еще жива! Так почему же, черт побери, она не может получить хоть немного счастья, радости, которую женщине способен подарить лишь мужчина? Эдвард прав, они с ним хотят одного и того же.
– Скарлетт, – раздался вкрадчивый голос за ее плечом.
– Да, – ответила она и на его, и на свои собственные вопросы, обернулась и тут же оказалась в объятиях Эдварда.
Скарлетт отпустила наемную коляску на углу Нассау стрит. До нужного ей дома оставалось четыре квартала, и она торопливо прошла их пешком, исподтишка оглядываясь по сторонам. Она ни разу не бывала в этой части Чарльстона, хотя до Митинг-стрит отсюда рукой подать. Дома здесь снизу кирпичные, а на втором этаже крытые дранкой, выходили фасадом в два окошка прямо на улицу и стояли почти вплотную друг к другу. Вместо цветущих садов, окружающих любой особняк на Баттери или в районе Митинг-Сквер, их украшали лишь крохотные палисаднички с чахлой растительностью. Не видно сверкающих витринами магазинов, блестящих лаком экипажей, богато одетой публики. Скарлетт подумала, что Эдвард правильно выбрал место для свидания – здесь встреча с кем-нибудь из знакомых исключена.
А между тем сердце ее отчаянно колотилось, она чувствовала себя как преступник, опасающийся, что его застигнут на месте преступления. В душе сплелись в клубок противоречивые эмоции. Любопытство, чувство вины, страх и желание все-таки сделать это!
Скарлетт отдавала себе отчет, что ее влечет к Эдварду лишь как к сильному красивому мужчине. Его происхождение, манеры, ум и другие человеческие качества вовсе не имели к этому отношения. Значит, это не любовь, сделала она вывод, а всего лишь необходимость утолить животный голод, поддаться самым низменным своим желаниям. И пусть ханжи из общества блюстителей нравственности считают, что женщина не должна испытывать подобных желаний и даже думать об этом, но она не может больше сдерживать себя. Она взрослая женщина и чувствует себя обделенной из-за того, что больше года лишена мужской ласки.
