— Ромашин.
— Тополева.
— Черемисов.
— Шиповник.
— Хмелев.
Мы с остальными названными сделали шаг вперед. Агатова же продолжила свою речь, полностью игнорируя оставшихся позади.
– И так. Каждый из вас имеет третий ранг. Один и вовсе отличился, пятерка. Остальные – никчемный мусор, которых и магами называть стыдно. Максимум, что им светит это быть помощником помощника захудалого, безрукого артефактора.
Она сделала пару шагов вдоль строя и снова зыркнула на тех кто остался в строю.
– Я не ректор, поэтому скажу прямо — если у вас единица, валите отсюда нахрен. Сразу. Пять тысяч штрафа — и свободны. Подавителей у вас всё равно нет, как и у двоек. Живите себе тихо, на своих грядках. Я каждый год задаюсь вопросом — на кой хрен вы вообще сюда прётесь? Что, думаете, станете великим магом?
Она рассмеялась — резко, зло.
— Если кто-то из вас и правда так думал — утритесь. За редкими исключениями, выше третьего-четвёртого вы не прыгнете. Это ваш потолок. И даже если каким-то чудом вы до него доползёте — случится это годам к пятидесяти. Не раньше.
Она выдержала паузу и заговорила снова, медленнее, почти вкрадчиво:
— Поэтому повторяю. Если вы единица и у вас ещё остались мозги — разворачивайтесь и валите нахрен от сюда. У двоек перспектива получше: если за эту неделю, что мы проведём вместе, вы освоите контроль и прорвётесь на тройку — значит, вы не совсем бесполезное дерьмо, и я в вас ошиблась.
Татьяна снова усмехнулась, на этот раз почти весело:
— Впрочем, если вы единица и упрямы как осёл — можете попробовать сделать то же самое. За неделю дойдёте до тройки — я лично извинюсь перед каждым. Но это если дойдёте.
Пауза. Тишина.
— А теперь — те, кто зассал, — валите нахрен с моей арены!
Спустя пару мгновений, к выходу потянулся тонкий ручеёк отсеявшихся. Первые шагали неуверенно, будто надеясь, что их сейчас остановят, что это просто проверка на решимость. Другие — наоборот: быстро, резко, с опущенными головами и тихими ругательствами себе под нос. За пару минут строй поредел почти на треть.
Кажется, я начал понимать, почему в прошлом году так много людей покинуло Академию.
— Остальные — подходим ближе. Садимся вокруг меня. Примите такую же позу, как я. Кто не может — хотя бы какое-нибудь жалкое подобие. — Инструктор села в центре арены в позе лотоса.
Остальные начали устраиваться вокруг неё. Кто-то искренне пытался повторить, кто-то, вроде меня, сразу плюнул и просто сел, скрестив ноги.
— Спина прямая. Глаза закрыли. Постарайтесь максимально отвлечься от всего... кроме звука собственного сердца.
Я закрыл глаза. Спину выпрямил, как и приказали. Сначала всё казалось глупым. Шумно, спина ноет, один парень слева хрипло дышит, будто в обморок вот-вот грохнется. Но потом...
– Слушайте. Только себя. – голос Татьяны стал вдруг другим. Не хлёстким, не командным. Тихим. Тёплым. Как будто теперь говорила не женщина, что минуту назад поливала нас дерьмом, а кто-то... близкий.
– Ваше сердце. Постукивает. Чуть неровно, чуть учащённо. Страх, ожидание, возбуждение — всё смешалось. Это нормально. Почувствуйте этот ритм. Это вы. Настоящие. Без прикрас.
Я сконцентрировался. Поначалу ловил каждый звук в ангаре — скрип ботинка, движение ткани, далёкий кашель. Но чем дольше сидел, тем яснее вычленял ровный, глухой дробный стук. Где-то глубоко. Упрямо. Как молоток по дереву.
– Не заглушайте себя. Слушайте. Сперва сердце. А потом — то, что за ним. – её голос лился нежно, слегка вибрируя и проникая в каждую клетку. – В каждом из вас плещется магия. Кто-то скажет — слабая. Но это не важно. Она живая. Она чувствует вас. Реагирует. Не давите её. Не приказывайте. Дышите вместе.
Я не знаю, сколько прошло времени. Минуты? Час? Но в какой-то момент мир стал будто плотнее. Тишина — звонче. Я почувствовал что-то странное. Словно тепло разлилось по груди, а потом ушло куда-то в живот, в плечи, в пальцы. Не огонь. Не жар. Что-то... пульсирующее. Родное.
– Если почувствовали это — не пугайтесь. Это начало. Мы будем делать это снова. С каждым днём глубже. Это не сила. Это основа. Без неё вы – просто оболочка с даром, как дохлая кошка с медалью на шее. – снова чуть слышная усмешка, почти ласковая.
Я впервые за всё время ощутил, что магия — не просто рваный всплеск из-под кожи. Не гнев. Не страх. Она может быть тихой. Спокойной. Как дыхание спящего зверя. Я просто сидел и наслаждался этим чувством, пока в какой-то момент меня не выдернули из этого состояния.
– Открыли глаза. – голос чуть резче, но всё ещё тёплый. – Первый раз — всегда хреново. Кто уснул — повезло. Кто понял — тем более. Кто ни черта не почувствовал — ваши проблемы. Главное — не врите себе. Иначе будете не магами, а актёрами на один спектакль. А я плохих актёров не люблю.
