– Да с чего это вдруг!? – вскинулся Зверев. – То что я дрался с этим бездарем, не делает меня самого бездарем! К тому же вы сами меня с ним поставили!
– О, так ты думаешь, я ошиблась? Отлично! Зверев и Воронов, на арену.
Костя открыл было рот, но Агатова не дала ему продолжить. Она сделала шаг в его сторону и взглядом заставила его замолчать.
– Выходите на арену, – повторила Татьяна Васильевна и кивнула в сторону Воронова. – Вижу, ты думаешь, что ты отличный боец, ну так попробуй доказать это против того, кто действительно что-то умеет.
Воронов, уже стоявший на арене, только слегка улыбнулся, скрестив руки на груди. Он был спокоен, как всегда, уверенность в его взгляде не оставляла сомнений в его подготовленности.
Зверев пару секунд пытался контролировать своё дыхание, очевидно, не ожидая, что его сразу же подведут к новому испытанию. Он, конечно, был раздражён, но при этом уже не был готов к новой дуэли, не был настроен на настоящий бой.
– Ну что, Зверев, если твоя победа над Крапивиным дала тебе такую самоуверенность, покажи, чего ты стоишь на деле, или ты всего лишь трепло, что не может ответить за свои слова? – с лёгкой усмешкой произнесла инструктор.
Зверев оскалился, сжал кулаки, но в его глазах явно читалась нерешительность. В отличие от Воронова, он ещё не осознал всей серьёзности ситуации. Время до начала поединка тянулось бесконечно, все ждали, как всё развернется.
Татьяна Васильевна, не давая никому перевести дыхание, жестом указала начать бой.
Воронов, будто ожидав именно этого, моментально двинулся. За несколько шагов он оказался у Зверева и, не давая ему и возможности подготовиться, резко пробил в живот. Зверев едва успел среагировать, но удар был настолько сильным, что он согнулся пополам, не в силах сдержать боль. Воронов не дал ему передышки, тут же нанес новый удар, на этот раз в голову, отправляя Зверева на песок.
– Ну и что это, Зверев? Ты же обещал, что нам будет весело, – провоцировала его Агатова, не скрывая сарказма. – А сам решил отдохнуть посреди боя. Вставай, не позорься еще сильнее.
Зверев с усилием перевернулся на бок, сплюнул кровь и с трудом поднялся на ноги. Лицо его перекосило от боли и злости. Он бросил быстрый взгляд на инструктора — ту самую, что только что публично унизила его перед всеми. Затем — на Воронова. Тот стоял спокойно, как будто не произошло ровным счётом ничего.
— Я... ещё не закончил, — прохрипел Костя, поднимая кулаки. Но взгляд его дрожал. Не от ярости — от страха. До него наконец дошло: он против кого-то, кто действительно намного сильнее его.
— Конечно не закончил, — усмехнулся Воронов. — Ты только начал умирать.
На этот раз Зверев сам пошёл в атаку. Рванулся вперёд, замах — и промах. Воронов ушёл вбок, словно знал заранее, куда полетит кулак. Затем — резкий выпад локтем в висок. Зверев взвыл, потерял равновесие, но удержался. Следом — подсечка. Песок снова встретил его лицом вниз.
Несколько человек на задних рядах рефлекторно поморщились. Бой был уже не поединком — избиением.
— Всё, — негромко сказала Агатова. – Хватит.
Воронов мгновенно отступил назад и расслабился, будто выключили тумблер. Он даже не смотрел на поверженного противника — тот уже не представлял интереса.
Зверев остался лежать.
Инструктор перевела взгляд на всех остальных:
— Вот так выглядит разница между самоуверенным бездарем и опытным бойцом. Учитесь. Или привыкайте к вкусу песка.
Она снова обвела нас всех взглядом.
– На сегодня это всё. Все свободны, увидимся завтра. Те, кто идут в медпункт, заберите с собой это тело. – она кивнула на Костю. – Остальные, валите на ужин.
С тихим стоном все поплелись в сторону раздевалок, а парни из компании Зверева подхватили его, все еще бессознательного, и потащили во владения Сапфирского.
А у меня в голове отчаянно роилась всего одна мысль. Я слаб. Чертовски слаб. Не буду кривить душой, из-за своего довольно высокого ранга я считал себя в какой-то степени особенным. Но сегодняшняя наглядная демонстрация разницы между мной и тем же Вороновым отлично дала понять: мне нужно расти, карабкаться наверх, выгрызать зубами себе путь и впитывать все знания, что может дать мне академия. Иначе долго я не проживу.
Следующие пару месяцев стали бля меня абсолютной рутиной. Утром — занятия, вечером — спарринги. Иногда наоборот. Агатова, кажется, всерьёз вознамерилась меня добить. Раз за разом ставила в пару с Костей. И первое время я стабильно ловил по зубам. Так стабильно, что начал считать: если получил меньше трёх ударов в лицо — уже успех.
Но что-то начало меняться. Сначала —стал чувствовать удары. Потом — начал их отбиватьть. Потом — возвращать. А потом... выиграл. Раз. Потом второй. Иногда — вничью. И не потому что Костя стал слабее. Просто я перестал быть совсем беспомощным.
Да, это была маленькая победа. Но чёрт возьми — моя. Заработанная. Выстраданная. Синяками и хрустом в костях.
Агатова, разумеется, тут же ткнула меня лицом в дерьмо.
— Хорошо, Крапивин. Раз ты нынче такой герой — попробуй теперь против Сапфирова.
