Простое, ага. Может, для неё это и казалось фигнёй, но на деле выходило, что энергия, как капризная кошка, категорически отказывалась идти туда, куда я хотел. Стоило сконцентрироваться, как она будто замирала — ни вперёд, ни назад. Поначалу получалось только «нащупать» её, подтолкнуть чуть-чуть, но дальше всё срывалось. У кого-то шло лучше, у кого-то — хуже, но в целом мы все выглядели одинаково: сидим, морщимся, пыхтим, пялимся в ладони и ждем как в них сейчас появится нечто великое.
Татьяна ходила между нами, наблюдая. Иногда останавливала кого-то, поправляла, указывала на ошибки. На меня тоже пару раз цыкнула:
— Не жми, не надо силы. Ты не говно через решето проталкиваешь. Мягче. Веди, а не пинай.
И, чёрт побери, это сработало. Я сбавил нажим — и энергия наконец сдвинулась. Тонкая, еле заметная, как первый пар над чашкой. Я почувствовал её в пальцах. Это было… удивительно. Почти нереально.
Однако самое сложное было впереди. Направить энергию в ладонь — полдела. Настоящий рубеж — вытолкнуть её наружу. И вот тут начался настоящий ад. Я сидел на арене, напрягался до дрожи в мышцах, фокусировался до мутных пятен перед глазами… и всё без толку. Энергия будто упиралась в невидимую стену — она крутилась внутри, дёргалась, но наружу не шла. Как будто что-то мешало. Или я делал что-то не так. Или не понимал, что именно должно произойти. И так — раз за разом.
На четвёртый день начали получаться первые искры у других. Один из водников вызвал мелкие капли что брызнули ему в лицо, другой — вспыхнул тёплым светом в ладони. А я всё сидел, как идиот, с вытянутой рукой и тупо чувствовал, как внутри всё горит и шевелится… но не выходит.
На пятый день на улице стало холодно. Ветер срывался с крыши арены и пронизывал насквозь. Я уже почти терял терпение, ладонь горела от напряжения, пальцы дрожали. И вдруг что-то щёлкнуло. Не в голове — внутри. Как будто задвижку сорвало.
Я не почувствовал, как пошла энергия — я это увидел. Яркая вспышка, вырвавшаяся из ладони, ударила в воздух передо мной, и упала вокруг меня кольцом пламени. Жарким. Настоящим. Я отшатнулся, не понимая, что произошло. Все вокруг замерли. Кто-то выругался.
Тишину нарушил голос Татьяны:
— Вот это я понимаю.
Я поднял взгляд — она стояла в нескольких метрах, прищурившись.
— Поздравляю, Крапивин. Похоже, ты у нас и правда не пустышка.
Однако, на этом для меня ничего не закончилось. Внезапно меня скрутило от резкой боли в груди — такой острой, что я даже не сразу понял, что происходит. Казалось, будто сердце кто-то сжал в кулаке и начал медленно, с наслаждением выдавливать. Я захрипел, потом заорал — громко, хрипло, почти по-звериному. Меня выкрутило, я рухнул на песок и начал кататься, хватаясь за грудь.
Наконец я с трудом пришел в себя, первое что увидел, как надо мной склонилась Татьяна. Её лицо было напряжённым, в глазах — беспокойство, граничащее с тревогой. Она смотрела не на меня, а вглубь, будто пыталась увидеть, что там рвётся на волю. Несколько секунд молчания — и вдруг, она резко скомандовала:
— ЖИВО ВСЕ СВАЛИЛИ С АРЕНЫ! НА ТРИБУНЫ! БЕГОМ!
Голос её резанул по ушам, остальные ученики, что уже столпились вокруг нас, шарахнулись в стороны, кто-то растерянно оглядывался, но вскоре все уже бежали к выходу с манежа. А меня в этот момент скрутило снова — волна боли была ещё сильнее, чем в первый раз. Я захрипел, выгнулся, как на судорогах… И в следующее мгновение всё исчезло в ослепительной вспышке.
А потом я взорвался. Или что-то внутри меня — взорвалось.
Татьяна Агатова заметила неладное почти сразу. Николая скрутило так резко, что он упал на колени, вцепившись руками в грудь. Он орал, а песок под ним начал дрожать. Это был не обычный срыв новичка — в этом крике было нечто другое. Она мгновенно уловила усиливающиеся волны магии, исходящие от парня: мощные, жаркие, дикие.
Прорыв. Чистый, неконтролируемый прорыв.
— ЖИВО ВСЕ СВАЛИЛИ С АРЕНЫ! — рявкнула она, моментально активируя личную защиту.
На её коже тонким слоем легла серебристая плёнка щита, а в следующий миг она уже выстраивала перед собой дополнительную преграду — стихийный щит. Второй щит она метнула к Николаю, оборачивая его куполом: попыталась купировать выбивающуюся из него силу, чтобы сдержать взрыв. Но магия огня, что клокотала в его теле, не желала подчиняться.
Щит вокруг него сгорел за секунды, даже не затормозив вспышку.
Татьяна стиснула зубы. Крапивин был слишком силен, ее ранга едва хватало, что бы сдержать вспышку.
Парня снова скрутило, сильнее прежнего. Из его тела во все стороны брызнули алые искры, а вокруг уже чувствовалось удушающее тепло. Песок под ним начал оплавляться. И в следующее мгновение всё взорвалось: не огнём — импульсом чистой силы. Песок и пыль взметнулись в воздух, как от взрывной волны, пол арены углубился, будто под ним разорвали бомбу.
Татьяну отбросило назад, но благодаря защитным щитам она удержалась на ногах, проскользив по песку несколько метров. Пламя не коснулось её — только воздух вокруг был таким горячим, что каждый вдох жёг лёгкие.
