Здесь не было ничего, кроме черных теней и ощущения холодного ветра, который будто тянул меня в пустоту. Плавно падая в бездну, где не было ни земли, ни какой либо привязки, я заметил силуэт который резко приблизился ко мне.
— Огонь… Огонь ведь не только сжигает, мальчик. Он ещё и очищает.
Я замер. Глаза старика снова впивались в меня, такие же черные и бездонные, как в тот день в тамбуре. Он схватил меня за руку, но его прикосновение ощущалось, как ледяной холод.
— Запомни это. Запомни! — его хриплый голос эхом раздавался в моей голове, проникая в самую душу.
Затем он рассмеялся, смех был низким, зловещим, а старик… исчез. Ветер унес его, и пустота снова поглотила меня, однако хриплый, каркающий смех старика все так же эхом звучал у меня в голове.
Я резко открыл глаза, с трудом отдышался, и вдруг ощутил тепло внутри себя, несмотря на всю боль, которая по-прежнему не отступала. Огонь. Он всё также был во мне, и теперь казался сильнее, чем когда-либо. Это ощущение пламени было не просто физическим — оно касалось каждого уголка моего тела, каждой клетки. Я вдруг осознал, что теперь я полностью контролирую его. Огонь больше не был чем-то диким и неуправляемым. Это была моя сила. Я позволил себе немного насладиться этим.
С любопытством, как экспериментатор, я начал играть с ним. Сначала зажег его в одной ладони, затем в другой. Почувствовал, как тепло расползается по коже, но не причиняет боли, дарует только чувство спокойствия. Потом пробовал зажечь его на каждом пальце по очереди, и наконец на всех сразу. Вся эта игра с огнем давалась мне так легко, что мне хотелось смеяться от радости. Я мог чувствовать, как каждое движение становится всё более уверенным, как сила пламени полностью подчиняется мне.
Но вдруг меня осенило — я даже не знал, где нахожусь. Реальность вернулась с неожиданной силой, и я резко огляделся вокруг. Просторная белая палата, стерильная и тихая. Вокруг стояли медицинские приборы — капельницы, мониторы, от которых исходит ровный писк. А ещё я лежал в кровати, совсем не в том месте, где ожидал оказаться. Внезапное осознание того, что я не помню, как сюда попал, заставило меня слегка паниковать.
Кое-как оглянувшись, я заметил, что на соседнем столике стоит чашка с холодным чаем, несколько предметов медицинского оборудования, а на стенах висели плакаты с инструкциями по экстренной помощи. Всё вокруг было стерильно, идеально чисто, как в любой уважающей себя больнице. Зачем меня сюда привезли? Что со мной случилось?
С трудом оперся на одну руку, я попытался встать и проверить, как себя чувствует тело. Каждый сантиметр движения отдавался неприятной болью, но постепенно мышцы начали расслабляться. Я медленно осмотрел палату, уже осознавая, что, похоже, все пережитое — боль и эта жгучая сила, что бушевала внутри меня — было не просто сонным бредом.
Я вспомнил… огонь. Он был со мной, продолжал гореть, и я контролировал его, ощущал его в каждой клетке. Но как я оказался здесь? В медпункте? В голове кружились вопросы, а память с каждым моментом только ускользала, а я отчаянно пытался ухватиться хоть за что-то в отсутствующих воспоминаниях.
Едва я смог вычленить из головы хоть что-то, как память вернулась рывком. Арена. Боль. Слова Татьяны о прорыве. Мелькнули лица медиков, их светящиеся мягким зеленым цветом руки. Я был в сознании, но не мог контролировать себя, было больно, гораздо больнее чем сейчас. Потом пустота, и вот я здесь, в этой палате.
Прорыв. Я прорвался на новый ранг, вот что это было. Теперь я маг шестого ранга. Быстро, чертовски быстро. Что-то мне подсказывает, что так быть не должно.
Дверь в палату тихо скрипнула, и внутрь вошёл человек в белом халате — средних лет, аккуратный, с усталым, но внимательным взглядом. Только взглянув на него, даже без халата, я бы понял, что он — врач, не знаю почему, было в нем что-то такое — лекарское. От него веяло спокойствием и той особой уверенностью, что бывает только у людей, которые точно знают, что делают.
Увидев меня сидящим на кровати, врач вскинул брови в изумлении и тут же нахмурился.
— Так, это что ещё такое? — сурово произнёс он. — Вам кто разрешал вставать, Крапивин? Ну-ка, живо легли обратно.
Он быстро подошёл ко мне и, не терпя возражений, мягко, но настойчиво надавил ладонью мне на плечо, укладывая обратно на кровать.
— У вас был стихийный прорыв, — продолжил он уже спокойнее, проверяя капельницу. — Минимум до завтра — никаких лишних телодвижений. Постельный режим, ясно?
Я сдался и, тяжело вздохнув, улёгся обратно на кровать. Однако через пару секунд меня начал грызть куда более прозаичный вопрос.
— Скажите… а в туалет-то как? — осторожно спросил я, чувствуя, как уши предательски налились жаром.
Врач с самым серьёзным лицом ответил:
— Всё просто. Зовёте медсестру, она принесёт вам утку.
Я чуть не задохнулся от ужаса, представив себе весь процесс, но тут он усмехнулся и, махнув рукой, добавил:
