— Я знаю, — коротко ответил он. — Я знаю.
Свет вспыхнул у него на ладонях. Софья тоже сделала шаг вперёд, вокруг нее начала клубится тьма — и вдруг… она застыла.
Время, кажется, замедлилось. Хозяйка обернулась. И просто… посмотрела в нашу сторону.
Сгустки тьмы, что окутывали Сапфирову, тут же развеялись. Она задохнулась — будто воздух вырвали из её лёгких. Руки дрожали. Она пыталась… что-то сказать. Но не смогла. Гулкий свист рассеченного воздуха — и щупальце тьмы пронзила её грудь.
— Соня! — закричал Лев, бросаясь к сестре.
Но она уже упала. Без звука. Как кукла. Как оболочка. Лицо её посерело, а глаза померкли.
Я ощутил… Пустоту. Как будто из неё вырвали душу. Источник. Магия, что была в ней, исчезла. Без следа.
— Нет! Соня, нет!
Лев оторвал себя от сестры и вскочил на ноги, даже не пытаясь защищаться. Всё вокруг вспыхнуло светом — ярким, слепящим, холодным. Я едва успел прикрыть глаза. Он взревел. Настоящий рык. Не человек — зверь, потерявший всё. Свет рванулся вверх, собираясь в его ладонях. Плотный, тугой, как натянутая струна.
Хозяйка снова повернулась — но было поздно.
Луч прорезал пространство, пронзая грудь твари. Свет прорвался сквозь неё, вспарывая плоть, выбивая куски чешуи. В воздухе запахло палёной кожей, гарью и озоном. Она отшатнулась. Завыла. Не от боли — от ярости.
Но рана осталась. Чёрное мясо. И под ним — слабое свечение. Что-то пульсирующее.
Ядро.
Миг — и Льва отбросило назад мощной атакой. Хозяйка вновь взревела. Её тело уже заживало — чешуя тянулась, плоть восстанавливалась. Её магия колыхнулась, снова поднимаясь в воздух, клубами заливая всё поле.
— Это шанс, — выдохнул я. — Я вижу её Ядро.
— Николай… — Варвара Алексеевна схватила меня за плечо. — Ты не в состоянии. У тебя ничего не осталось.
— Осталось, — ответил я. Сам не знал, правда ли. Но чувствовал: внутри ещё что-то горит. Что-то упрямое.
Я шагнул вперёд.
Собрал воздух в лёгких. Магию — в груди.
Всё, что осталось. Вся магия. Весь огонь.
Пламя отозвалось.
Сначала слабо — редкими искрами, потом мощнее. Оно ещё было. Едва тлело, но было. Я зацепился за него. Потянул.
— Крапивин, стой! — кто-то крикнул. Но я уже не слушал.
Я вытянул руку вперёд — и воздух загудел.
Пламя потекло ко мне. Сначала своё. Затем, весь оставшийся на поле боя огонь, каждый тлеющий уголек, все они тянулись ко мне, отдавая последние остатки. Я собирал их, вплетал в сердцевину.
И вдруг — резкий всплеск. Иная магия. Мощная, чистая, как раскалённое железо. Не просто огонь. Родовой Дар.
Я узнал её.
Пожарская.
Она стояла, на коленях, прижимая ладонь к груди. В глазах — боль. В теле — дрожь. Но она смотрела на меня. И направляла свое чёрное пламя ко мне вытянув вторую руку в мою сторону.
Её пламя ворвалось в моё. Слилось. И я не мог отделить одно от другого. Оно не просто усилило — оно изменило мою магию. Сделало её ярче. Цельнее. Чище. Злее.
Я поднял руку. Искры сорвались с пальцев.
Копьё.
Я больше не думал. Только чувствовал. Пламя закручивалось, вытягивалось, собиралось в остриё. Огонь — не обычный. Черно-золотое, с алыми прожилками. Его было слишком много. Земля под ногами раскалялась, воздух дрожал.
— Сейчас! — крикнула Варвара Алексеевна. — Целься в Ядро!
Хозяйка обернулась. Почувствовала. Поздно. Я уже метнул его в нее. Копьё взвыло в воздухе, вспарывая темноту, оставляя за собой след из огня и света. Оно неслось прямо к цели. Прямо в ту самую точку, что осталась открытой после удара Льва.
Хозяйка закричала. Попыталась уйти. Взмахнула лапами. Выпустила волну тьмы — она ударила в копьё, но не остановила. Только замедлила.
Копьё вонзилось в неё. Прямо в Ядро. А затем мир взорвался.
Свет. Огонь. Ветер. Тьма, рвущаяся наружу, вопящая, сопротивляющаяся. Я почувствовал, как меня поднимает с земли. Взрывная волна отбросила назад. Всё исчезло. Тишина. Пустота.
И только голос — не чей-то, а внутренний, глухой, отдалённый:
А потом — темнота.
Вокруг меня была тьма. Снова. Я барахтался в ней не в силах ничего сделать. Внезапно где-то впереди я увидел островок света. Устремился к нему, не знаю как и что я сделал, но он начал ускоренно приближаться.
Наконец, я добрался до него. Это оказалась полянка со стоящей на ней избушкой. Зрелище казалось настолько сюрреалистичным, что я даже протер глаза. Но нет. Островок посреди абсолютной тьмы никуда не исчез. Я ступил на него. И тут же вновь почувствовал свое тело. Странно? А как я тогда до этого протер глаза? Ничего не понимаю…
— Так и будешь там стоять? — раздался хриплый, слегка каркающий голос. — Или может подойдешь, присядешь. Поговорим.
Я огляделся и увидел рядом с домиком небольшую беседку. В ней спиной ко мне кто-то сидел. Подошел ближе и сел напротив незнакомца. Он был мне чем-то знаком.
