– Не говори ни единой душе, – прошептала она, стоя у двери. – Если узнают Хроносы…
И вдруг вскрикнула.
Ее тонкую фигуру насквозь пронзил длинный нож. На строгой белой тунике расцвело алое пятно.
У меня замерло сердце.
Дьюи вытащил нож, который он всадил ей в спину. Серебристый кончик утонул в теле, словно в зыбучих песках. Страттори осела на пол, беззвучно открывая рот, глядя на меня полными мольбы и страха глазами…
«Беги», – одними губами произнесла она. Ноги беспомощно дернулись раз, другой…
Она затихла.
Я попятилась от Дьюи, призывая свою магию – но поздно, слишком поздно…
Он вытер клинок указательным пальцем и скривился:
– Пустая трата магической крови. Ты разве не согласна?
Отчаянно пятясь назад, я больно стукнулась о край стола.
– Что ты наделал?
– Не волнуйся, дорогуша. – Улыбка его была липкой, как кровь, растекавшаяся по половицам. – Мы же никому не откроем наш маленький секрет, правда?
Когда я вернулся в амбар, Роджер был уже там, он сидел рядом с Тристой. Она по-прежнему лежала неподвижно и все так же тяжело дышала. Колетт гладила ее по руке, а Милли смотрела на меня с усмешкой, словно хотела поскорее узнать во всех подробностях, что произошло между мной и Лакс.
Я захлопнул за собой дверь.
Улыбка Милли потускнела.
– Где Лакс?
– У Дьюи. – Я потянулся к фляжке Роджера.
Он долго оценивающе разглядывал меня, потом благоразумно протянул мне ее.
– Что? – вскочила Милли. – Ты что, не рассказал ей о своих чувствах?
– Рассказал. – Я осушил фляжку, затем снял с полки наш ящик с выпивкой и рассмотрел на свету каждую бутылку. Все они были пусты. Как назло, выпивка кончилась как раз сегодня.
И добыть ее можно было только у Дьюи. Черт бы его побрал.
– А она что сказала? – поинтересовался Роджер.
У нас еще оставался самогон. Я открыл бутыль зубами.
– То, что они всегда говорят. «Спасибо, но нет. Джеймисон, ты хороший мальчик. Жаль, что тебе нечего мне предложить».
Лицо Колетт вытянулось:
– Неужели прямо вот так и сказала?
– Нет, конечно. Но призналась, что собирается замуж за Дьюи.
– Что?!
Милли вскочила:
– Замуж за Дьюи? Ты что, шутишь?
– Если бы.
И хуже всего, что Лакс таким образом старается защитить всех нас. Именно это она всегда и делала: до последнего оберегала тех, кто ей дорог.
А вот мне не позволила ответить ей тем же. Да и как она может на меня положиться? Я не владею магией, за душой ни гроша. Как я вытащу ее из этой переделки? Ей нужен Дьюи. Он будет обнимать ее, целовать. И священник благословит их на совместную жизнь.
Я хлебнул едкого самогона и зашелся в кашле. Роджер приподнял бровь, но ничего не сказал.
Милли присела на корточки рядом со мной:
– Но ты же ей нравишься! Я точно знаю.
– Какое это имеет значение?
– Ты расстроен…
– Ничего, выдержу. – Я отхлебнул еще глоток и улыбнулся сквозь зубы. – Не в первый раз девчонка понимает, что с нищим сиротой судьбу не построить. Правда, Роджер?
– Лакс – не Бетти, – осторожно произнес Роджер. – Она уже дошла до точки. Как и мы все.
– Ну и денек выдался. – Колетт протянула руку за самогоном.
Я нехотя передал ей бутыль.
– Они убили Розу Эффижен. Похитили ее сына. – Роджер печально поглядел на Тристу. – И все это сходит им с рук. Так больше нельзя.
Точно так же они поступили с моими родителями. И сестрой.
– Джордж хотел разделаться даже с Тристой. – Милли покачала головой. – И с Дьюи. Со своими родными братом и сестрой.
– Они единственные путешественники во времени, кто на нашей стороне, – напомнил Роджер. – Если бы Джеймисон их не нашел, возможно, они бы уже погибли и тогда бы мы остались совсем одни.
– Если бы Джордж хотел с ними разделаться, их бы уже не было в живых, – пробормотал я.
Колетт изогнула бровь:
– Он вырубил их, а потом поджег Большой шатер. Вряд ли он настолько сентиментален.
Тем не менее они оба были живы.
– Джордж Хронос мог приказать Розе застрелить их, но вместо этого велел обязательно сохранить им жизнь. Это его предупреждение нам. Вот почему он оставил возле часов Тристы ту записку.
«Мы всегда побеждаем». Те же самые слова он произнес, когда заехал мне в лицо кулаком.
– За что они так с нами? – жалобно произнесла Милли. – Не мы же избираемся в мэры.
– Какая разница? – Колетт не сводила глаз с Тристы, безуспешно пытаясь убрать с ее лица тугие завитки волос. – Публично поддержать Дьюи – все равно что совершить государственный переворот. И теперь они нам за это мстят.
– Хроносы когда-нибудь оставят нас в покое? – тихо проговорила Милли. – Неужели им все мало?
Роджер подкинул в воздух свой мешочек с драгоценными камнями:
– А давайте спросим нашу храбрую подружку. Пора бы ее уже разбудить.
Я обернулся к нему:
– Ты что, можешь привести ее в чувство?
Он напустил на себя обиженный вид:
– Джеймисон, не притворяйся, будто веришь во всю эту чушь: якобы Лакс – самая могущественная из Ревеллей. Мне надо только отыскать камушек, который когда-то вручила мне наша дражайшая Триста, и я зачарую ее так, что она проснется как новенькая.
Колетт выпрямилась:
– А если она еще не готова просыпаться?
– Подождать, пока ты поправишь прическу? – поддразнил он.
