Не успели мы его поблагодарить, как он захлопнул дверь, и нас окутала тьма, только внизу над порогом пробивался серебристый лунный лучик. Джеймисон обнял меня мокрыми руками. При каждом движении тела с его рубашки капала вода. С моих волос тоже.
Мы, дрожа, прижались друг к другу. Замерзшие, зато живые.
И почти свободные.
По палубе застучали шаги. Мы насторожились. Прогремел гулкий голос капитана, зарокотал его неповторимый раскатистый смех. Я затаила дыхание. Если они откроют эту кладовку, нам конец. Джеймисона бросят в тюрьму. Меня, наверное, тоже, потому что, если бы не я, Тревор был бы сейчас жив.
Прошла вечность, прежде чем на палубе наступила тишина. Смолкли шаги, затих голос капитана.
Я прислонилась к Джеймисону и проверила свои воспоминания. Дьюи погиб, он больше не сможет стереть эту линию времени. Это под силу только кому-то другому из Хроносов, и с каждым прошедшим мгновением цена для них возрастает стократно. Без Дьюи мэром, наверное, станет Джордж. Я знаю своего дядю – он объявит Джорджа победителем и намекнет зрителям, что Дьюи куда-то уехал и тяжело переживает поражение, в точности так, как я и сказала полицейским. Пустив в ход чары и деньги, он добьется, чтобы чиновники из избирательной комиссии написали в своих отчетах то же самое, и никто ни о чем не догадается. Хроносы, может быть, даже не станут искать своего пропавшего родственника.
Пол загрохотал – заработали паровые машины.
Сердце, полное надежды, забилось быстрее, чем барабаны Ревеллей. Мы и впрямь покидаем Шарман. И можем поехать куда угодно. Вместе.
В кромешной темноте я потянулась к Джеймисону, коснулась губами его подбородка, прохладной щеки и наконец губ. Под мокрой рубашкой его сердце рвалось из груди, и я прижала к нему ладонь.
Впервые за долгое время я дала волю фантазии и мысленно нарисовала у себя в голове пейзажи с фотографий, которые в детстве вырезала из журналов и развешивала на стене. Города на материке. Горы. Пирамиды.
Паром пришел в движение, и мы чуть не упали. Хохоча, Джеймисон притянул меня обратно к себе.
– Куда хочешь поехать в первую очередь? – прошептал он мне на ухо.
Я прижалась к нему и улыбнулась в темноте:
– Куда угодно.
Где-то вдали растворялась в тишине нежная мелодия кларнета. Мы вошли в вестибюль роскошного декадентского отеля. Я обернулась к Джеймисону:
– А мы можем себе это позволить?
Он просиял:
– Пусть я ничего не понимаю в драгоценных камнях, зато неплохо разбираюсь в долларовых купюрах.
Грязные материковые деньги. Монеты мне еще нравились, но за четыре месяца я так и не привыкла к мятым банкнотам.
– Сможем остановиться всего на одну ночь, – признался Джеймисон и взял меня под руку.
Мы направились к стойке регистрации, восхищенно разглядывая все вокруг. С потолка свисали огромные люстры. Везде, от потолочных панелей до мраморного пола, поблескивали позолоченные детали. Отель был похож на золотой глазированный торт. По вестибюлю фланировали гости в длинных шубах, под которыми призывно перешептывались драгоценные камни. Моя кровь, кровь Ревеллей, забурлила.
– Здесь слишком красиво, – прошептала я, не в силах отвести глаз от великолепного декора. Рука невольно потянулась к фотоаппарату – ценнейшей вещи, которую Джеймисон выторговал в Филадельфии. Позже сделаю снимок. Нана непременно должна увидеть эту красоту.
– За работу в порту мне неплохо заплатили, – тихо сказал он. – Кроме того, мы же собирались отпраздновать.
Четыре месяца. Прошло уже четыре месяца с тех пор, как мы покинули Шарман, а это значит, что если Хроносы сейчас захотят расследовать гибель Дьюи, то им придется расплатиться за это тридцатью тремя годами своей жизни. Будут ли они готовы пойти на такие жертвы ради своего отвергнутого родственника?
Мы пообещали друг другу, что через четыре месяца устроим себе праздник.
Девушка за стойкой жестом подозвала нас. При виде красавца Джеймисона ее щеки едва заметно зарделись, но как только она обратила внимание на нашу простую одежду, потрепанную в долгом путешествии, ее улыбка погасла.
– В нашем отеле нельзя находиться посторонним.
Лицо Джеймисона вспыхнуло от раздражения, но я похлопала его по руке, успокаивая.
– Собственно говоря, мы бы хотели остановиться у вас.
– Один номер или два? – Она не сводила глаз с Джеймисона, как будто не слышала меня. Неприятная привычка материковых жителей – не обращать внимания на женщин.
– Один. – Я демонстративно выставила напоказ увесистое обручальное кольцо Дьюи. – У вас есть номер для новобрачных?
При виде огромного камня на моем пальце ее глаза широко распахнулись. Такой бриллиант был чем-то невиданным даже в столь шикарном заведении. Мы с Джеймисоном обсуждали, что делать с кольцом – спрятать в багаже или носить с собой. Однако стоящие на отшибе палаточные лагеря, в которых мы часто останавливались, не внушали доверия, и было боязно оставлять там камень без присмотра. Так что я перекрасила волосы в золотистый цвет, коротко подстриглась наподобие Тристы и молила бога, чтобы меня никто не узнал и не стал задаваться вопросом, откуда у меня такое необычное кольцо.
